— Я знал, что вы в конце концов догадаетесь. — Лорен заулыбался. — Но слишком поздно. Я вовремя захватил вас.
— Не будьте столь дьявольски самодовольны. Это моя глупость, а не ваше везение. Я должен был почуять. Оуэн не явился бы сюда по собственному желанию. Это вы велели его доставить.
— Да, я. К этому моменту я уже знал, что он предатель.
— И поэтому послали его сюда умирать. Так кто же проверял каждый день, не сбежал ли он? Миллер, управляющий? Он наверняка работает на вас. Это он вынул из компьютера голограммы вас и ваших людей.
— Миллер проверял, — подтвердил Лорен, — но не каждый день. У меня есть человек, который ежесекундно следил за Дженнисоном с помощью портативной камеры. Когда он умер, мы ее унесли.
— А потом выждали еще неделю. Изящный штрих.
Удивительно, что это отняло у меня столько времени. Вся атмосфера этого места… Что за люди живут в апартаментах «Моника»? Безликие, безымянные, никому не нужные. Они будут сидеть в своих квартирах, пока Лорен не убедится, что их точно не хватятся. Подходящие исчезнут — вместе со своими документами и пожитками, и их фотографии испарятся из компьютера.
Лорен продолжал:
— Через вашего друга Дженнисона я попытался продавать органы Поясу. Я знаю, что он меня предал, Гамильтон. И хочу знать, насколько серьезно.
— Достаточно серьезно, — ответил я. Лорен все равно об этом догадывался. — Мы получили подробные планы организации подпольного банка органов в Поясе. Это не сработало бы, Лорен. Поясники мыслят иначе.
— Снимков не было?
— Нет. — Я не хотел, чтобы он изменил свое лицо.
— Я был уверен, что он кое-что припрятал, — сказал Лорен. — Иначе мы сделали бы из него донора. Куда проще — и куда выгоднее. Я нуждаюсь в деньгах, Гамильтон. Знаете ли вы, во сколько обходится организации каждый потерянный донор?
— Миллион или около того. И зачем вы так поступили?
— Он что-то спрятал. Никакого способа найти это не существовало. Все, что мы могли сделать, — постараться, чтобы АРМ этого не нашла.
— А! — Теперь я понял. — Когда кто-либо пропадает без следа, любому кретину первым делом на ум придут органлеггеры.
— Естественно. Поэтому и не может человек просто исчезнуть. Иначе полиция сразу обратится к АРМ, дело попадет к вам, и вы начнете искать.
— Ячейку в камере хранения космопорта.
— Что?!
— На имя Кубса Форсайта.
— Мне знакомо это имя, — произнес Лорен сквозь зубы. — И следовало это проверить. Понимаете, посадив его на ток, мы пробовали отключать разъем, чтобы склонить к откровенности. Это не подействовало. Он не мог сконцентрироваться ни на чем, иначе как на дроуде — вернуть его в свою голову. Мы старались и так, и сяк…
— Я намереваюсь убить вас, — проговорил я, вложив смысл в каждое слово.
Лорен наклонил голову набок и нахмурился:
— Совсем наоборот, мистер Гамильтон. Еще сигарету?
— Давайте.
Он снова отправил ее мне на каталке, зажженную. Я держал ее несколько театрально, надеясь приковать его внимание к воображаемой руке.
Если он будет смотреть на сигарету, я в решающий момент суну ее в рот — и высвобожу руку раньше, чем он спохватится.
Но какой момент — решающий? Лорен по-прежнему сидел в кресле. Я боролся с желанием подманить его поближе. Любое подобное действие покажется ему подозрительным.
Который час? Что делает Жюли? Я вспомнил, как две недели назад мы ужинали на балконе самого высокого ресторана в Лос-Анджелесе, почти в миле над городом. Неоновый ковер расстилался под нами во все стороны до горизонта. Может, она это ощутит…
Она будет проверять меня в девять сорок пять.
— Вы, наверное, были особенным астронавтом, — сказал Лорен. — Подумать только, единственный человек в Солнечной системе, который может подправить антенну на корпусе, не покидая кабины.
— Для антенн требуется сила побольше.
Выходит, он знает, что я могу проникать сквозь предметы.
— Надо было мне там остаться, — заявил я Лорену. — Как же хочется снова оказаться на корабле! Тогда я желал лишь иметь две нормальные руки.
— Как жаль. Но сейчас у вас есть три. А вам приходило в голову, что использовать паранормальные возможности против людей нечестно?
— Что?
— Помните Рафаэля Хейна?
У Лорена срывался голос. Органлеггер злился и с трудом скрывал это.
— Конечно. Мелкий органлеггер из Австралии.
— Рафаэль Хейн был моим другом. Я знаю: ему удалось вас связать. Скажите, мистер Гамильтон: если ваша воображаемая рука так слаба, как вы утверждаете, то как вы развязали веревки?
— Я этого не делал, да и не смог бы. Хейн надел мне наручники. Я вытянул ключ у него из кармана… разумеется, воображаемой рукой.
— Вы использовали против него паранормальные силы! Вы не имели права!
Магия. Любой, не владеющий пси-способностями, считает так же, хотя бы в глубине души. Чуть-чуть страха, чуть-чуть зависти. Лорен считал, что может справиться с АРМ; он убил по меньшей мере одного из наших. Но посылать против него колдунов было ужасно нечестно.
Вот почему он позволил мне проснуться. Лорен хотел позлорадствовать. Многим ли удавалось захватить колдуна?
