К дьяволу, я и сам не знал для чего. Меня потряс и заставил прийти сюда выпуск новостей.
— Они намереваются внести еще один законопроект о замороженных, — проговорил я.
— Что?
— Второй закон о замораживании. Касательно другой группы. Общественные банки органов, должно быть, опять опустели, — произнес я с горечью.
Мистера Рестарика затрясло.
— О нет! Нет! Они не могут опять это сделать! Не имеют права!
Я взял его за руку — то ли чтобы успокоить, то ли чтобы поддержать. Он готов был потерять сознание.
— Может быть, они и не сумеют. Первый закон о замораживании, как предполагалось, должен был остановить органлеггерство, но этого не случилось. Может быть, граждане проголосуют против.
Я ушел сразу же, как только позволили приличия.
Второй законопроект о замораживании продвигался неспешно, не встречая серьезного сопротивления. Кое-что из хода событий я улавливал по ящику. Граждане — их растущее число вызывало тревогу — осаждали Совет Безопасности петициями о конфискации того, что они именовали «замороженными трупами значительного числа людей, душевнобольных к моменту смерти». По их мнению, «фрагменты этих трупов, возможно, могут быть использованы для замены остро необходимых органов…».
Они никогда не говорили, что упомянутые трупы когда-нибудь могут стать живыми и полноценными людьми. Зато не уставали повторять, что упомянутые трупы нельзя безопасно вернуть к жизни сейчас; и они брались доказать это при помощи экспертов; и у них была тысяча экспертов, ожидающих своей очереди.
Они никогда не говорили о возможности биохимического лечения душевных расстройств. Зато они рассуждали о генах, скрывающих безумие, и о том, что миру вовсе не требуется такое число новых душевнобольных пациентов.
При этом они постоянно упирали на нехватку пересадочного материала.
Я уже почти бросил следить за выпусками новостей. Я состоял в АРМ, полицейских силах ООН, и не мое дело было лезть в политику.
Это и не являлось моим делом, пока — одиннадцать месяцев спустя — я не наткнулся на знакомое имя.
Тэффи наблюдала за посетителями. Ее притворно-скромный вид меня не обманывал. Тайное ликование сверкало в ее карих глазах. Каждый раз, приподнимая десертную ложечку, она бросала взгляд в левую сторону.
Из опасения выдать ее интерес я не стал смотреть в том направлении. Полно, мне нечего от вас скрывать: я не интересуюсь теми, кто сидит в ресторане за соседними столиками. Вместо этого я зажег сигарету, переложил ее в мою воображаемую руку — вес слегка надавил на мое сознание — и откинулся в кресле, наслаждаясь обстановкой.
Хай-Клиффс — это огромный пирамидальный город, расположенный в северной Калифорнии. Строительство его еще не закончено. «Мидгард» находится на первом торговом уровне, близ сервисного ядра. Окон, выходящих наружу, нет; их отсутствие в ресторане возмещается красочными пейзажными стенами.
Изнутри «Мидгард»[14] кажется расположенным где-то посередине ствола грандиозного дерева, простирающегося от Ада к Небесам. Высоко на ветвях дерева идет вечная война между воинами необычных обликов и размеров. Иногда показываются твари размером с целый мир: волк нападает на луну, спящий змей обвивает ресторан, или внезапно любопытный глаз гигантской коричневой белки закрывает целый ряд окон…
— Разве это не Холден Чемберс?
— Кто?
Имя казалось смутно знакомым.
— За четвертым столиком от нас, сидит один.
Я глянул.
Он был высок и тощ, намного моложе, чем обычные посетители «Мидгарда». Длинные светлые волосы, слабый подбородок — таким людям, как он, стоило бы отпустить бороду. Я был уверен, что никогда с ним не встречался.
Тэффи нахмурилась:
— Интересно, почему он обедает один. Может, кто-то не пришел на свидание?
Тут у меня в голове щелкнуло.
— Холден Чемберс. Дело о похищении. Несколько лет назад кто-то похитил его и сестру. Одно из дел Беры.
Тэффи отложила ложечку и с недоумением посмотрела на меня:
— А я и не знала, что АРМ занимается делами о похищениях.
— Мы и не занимаемся. Похищения — это локальные проблемы. Но Бера подумал…
Я остановился, потому что Чемберс неожиданно посмотрел прямо на меня. Он выглядел удивленным и обеспокоенным.
Только сейчас сообразив, насколько бесцеремонно я на него пялюсь, я с раздражением отвернулся.
— Бера подумал, что в деле может быть замешана шайка органлеггеров. Некоторые участники банды в тот период обратились к похищениям, после того как закон о замораживании отнял у них рынки. А Чемберс по-прежнему смотрит на меня? — Я ощущал его взгляд затылком.
— Ага.
— Интересно, почему.
— И вправду интересно.
Тэффи, судя по ее улыбке, знала, что происходит. Помучив меня еще секунды две, она сказала:
— Ты демонстрируешь фокус с сигаретой.
— О, в самом деле.
Я переложил сигарету в руку из плоти и крови. Глупо забывать, как сильно может удивить сигарета, карандаш или стакан бурбона, парящие в воздухе. Я сам применял это для шокового эффекта.
Тэффи продолжала:
— В последнее время его без конца показывают по ящику. Он восьмой по порядку мерзлявчико-наследник в мире. Ты не знал?
— Мерзлявчико-наследник?
