— Не уверен, что это была хорошая идея.
— Не важно. У Анубиса осталось только пятнадцать минут на какие-либо действия, и при этом мы можем за ним следить.
На наш звонок в дверь немедленного ответа не последовало. Возможно, Чемберс был удивлен, увидев нас у входа. Обычно в лифт, ведущий на парковочную крышу, можно попасть, только если тебя пустит жилец; но удостоверение АРМ отмыкает большинство замков.
Терпение Беры таяло.
— По-моему, он ушел. Нам лучше связаться…
Чемберс открыл дверь:
— Ладно, ладно, зачем столько шума? Заходите… — Тут он увидел наши пистолеты.
Бера пнул дверь и подался вправо; а я влево. В этих крошечных квартирках прятаться особенно негде. Водяная кровать исчезла, ей на замену пришел угловой диван и кофейный столик. За диваном ничего не было. Я прикрывал ванную, пока Бера распахивал дверь настежь.
Никого, кроме нас. С лица Чемберса сползло изумление. Он улыбнулся и зааплодировал. Я поклонился.
— Вы точно не шутили, — сказал он. — Так в чем же опасность? Это нельзя было отложить до утра?
— Можно было, но я не мог заснуть, — заявил я, подходя к нему. — Если это не сработает, я обязуюсь принести вам большие-пребольшие извинения.
Он попятился.
— Не двигайтесь. Это займет лишь секунду.
Я продолжал наступать на него. Бера уже стоял сзади. Ему не было нужды торопиться. Его длинные ноги давали решающее преимущество в скорости.
Чемберс пятился, пятился, налетел на Беру и удивленно взвизгнул. Он задрожал и метнулся к ванной.
Бера поймал Чемберса, обхватил одной рукой за пояс, а другой прижал его руки. Чемберс дергался как безумный. Я аккуратно обошел их, избегая мечущихся ног Чемберса, и потянулся, коснувшись его лица иллюзорной рукой.
Он застыл. Потом завопил.
— Вот чего вы боялись, — пояснил я ему. — Вы никогда не представляли, что я могу протянуть руку через экран телефона и сделать это.
Я просунул руку в его голову, ощутил гладкие мышцы, зернистые кости и синусные полости, подобные пузырям. Он мотал головой, но моя рука двигалась вместе с ней. Я провел воображаемыми пальцами по гладкой внутренней поверхности его черепа. Он был там: ободок шрама, едва выступавший над поверхностью кости, практически недоступный рентгеновскому анализу. Он описывал замкнутую кривую — от основания черепа к вискам, пересекая глазные впадины.
— Это он, — сказал я.
— Ты, свинья! — заорал Бера ему в ухо.
Анубис обмяк.
— Не могу обнаружить соединения в стволе мозга. Должно быть, они пересадили и спинной мозг — всю центральную нервную систему. — Я нащупал рубцы между позвонками. — Точно, именно так они и сделали.
Анубис заговорил почти небрежно, словно проиграв шахматную партию:
— Ладно, вы нашли. Я сдаюсь. Присядем.
— Отлично! — Бера швырнул его на диван.
Анубис ударился довольно сильно. Потом уселся с таким видом, словно изумлялся плохому поведению Беры. Из-за чего тот так рассердился?
— Ты сволочь, — сказал ему Бера. — Выпотрошил его, сделал из несчастного парня вместилище. Мы никогда не думали о трансплантации мозга.
— Удивительно, что я сам об этом подумал. Материал от одного донора стоит более миллиона марок по расценкам на хирургию. Кто же будет использовать целого донора для одной трансплантации? Но как только мне это пришло в голову, все тут же обрело смысл. Сырье все равно плохо продавалось.
Смешно: они беседовали так, словно давно были знакомы. Органлеггеры немногих считают за людей, но уж агентов АРМ — точно. Мы ведь и сами в некотором смысле органлеггеры.
Хотя Бера держал его на мушке ультразвукового пистолета, Анубис не обращал внимания и продолжал:
— Единственной проблемой были деньги.
— И тогда вы подумали о наследниках мерзлявчиков, — сказал я.
— Ну да. Я поискал богатого мерзлявчика с молодым и здоровым наследником по прямой линии. Левитикус Хэйл был словно создан для этой роли. Я обратил на него внимание в первую очередь.
— Конечно, он так и бросается в глаза. Здоровый человек средних лет, спит среди всех этих изувеченных жертв несчастных случаев… Только двое наследников, сироты, один нелюдимый, другая… Что вы сделали с Шарлоттой?
— С Шарлоттой Чемберс? Мы свели ее с ума. Мы были вынуждены это сделать. Только она могла заметить, что Холден Чемберс внезапно слишком изменился.
— Что вы с ней сделали?
— Превратили ее в электроманку.
— Черта с два! Кто-нибудь заметил бы контакт в ее черепе.
— Нет-нет-нет. Мы применили шлем, из тех, что имеются в магазинах экстаза. Он стимулирует ток в мозговом центре удовольствия путем индукции, так что покупатель может попробовать, что к чему, прежде чем ему засунут в мозг проволоку. Мы продержали ее девять дней в шлеме, включенном на полную мощность. Когда отключили ток, ее уже ничто не интересовало.
— Откуда вы знали, что сработает?
— О, мы это опробовали на нескольких клиентах. Работало отлично. И не могло им повредить, раз их все равно разбирали.
— Ну что ж…
Я подошел к телефону и позвонил в штаб-квартиру АРМ.
