Я начал в «Луау», где струилась вода и все заливал холодный голубой свет. Снаружи было три тридцать дня, а внутри — вечер на Гавайях многовековой давности. Помещение уже наполовину заполнилось. Я выбрал угловой столик с достаточным простором вокруг и заказал грог. Он прибыл — холодный, коричневый, пьянящий, с соломинкой в конусе льда.
На тризне по Кубсу Форсайту в одну черную ночь на Церере четыре года назад нас было трое. Веселенькая компания — Оуэн, я и вдова нашего третьего члена экипажа. Гвен Форсайт винила нас в смерти мужа. Я только что вышел из больницы, с правой рукой, кончавшейся у плеча, и обвинял всех — и Кубса, и Оуэна, и себя, всех вместе. Даже Оуэн сделался угрюмым и замкнутым. Мы не могли бы подобрать менее подходящей троицы и ночи.
Но обычай призывал, и мы собрались. Тогда, как и сейчас, я углубился в собственную душу, в которой зияла рана, нанесенная гибелью напарника и друга. Обратился мыслями вспять.
Джилберт Гамильтон. Родился в семье плоскоземельцев в апреле 2093 года[6] в Топике, штат Канзас. Родился с двумя руками и без всякого следа невероятных талантов.
Плоскоземелец. Так жители Пояса называют землян, особенно тех, кто никогда не бывал в космосе. Я не уверен, что мои родители когда-либо всматривались в звезды. Они управляли третьей по размеру фермой в Канзасе — десять квадратных миль пахотной земли между двумя широкими городскими полосами и двумя лентами скоростных шоссе. Мы были горожанами, как и все плоскоземельцы, но, когда толпы надоедали мне и моим братьям, у нас имелись обширные пространства, чтобы побыть наедине. Игровая площадка в десять квадратных миль, и ничего нас не стесняло, не считая посевов и автоматической техники.
Мы глядели на звезды — братья и я. Из города звезд не видно, огни их скрадывают. Даже в полях их не разглядеть над освещенным горизонтом. Но прямо над головой они были на месте — черное небо с рассыпанными яркими точками, а иногда и с плоской белой луной.
К двадцати годам я отказался от гражданства ООН и стал поясником. Я жаждал звезд, а правительство Пояса управляло большей частью Солнечной системы. Среди скал таились баснословные богатства, принадлежавшие разбросанной цивилизации, состоявшей из нескольких сот тысяч поясников; и я жаждал своей доли.
Это было нелегко. Получить лицензию на одноместный корабль я мог только через десять лет. А пока мне приходилось работать на других и учиться избегать ошибок, прежде чем они станут причиной моей смерти. Половина плоскоземельцев, отправившихся в Пояс, погибают в космосе до получения лицензии.
Я добывал олово на Меркурии и редкие химические соединения в атмосфере Юпитера. Я сгребал лед с колец Сатурна и ртуть с Европы. Как-то пилот ошибся, причаливая к новому астероиду, и вернуться домой мы смогли бы разве что пешком через космос. Тогда с нами был Кубс Форсайт. Он сумел починить коммуникационный лазер и навести его на Икар, откуда прислали помощь. В другой раз механик, обслуживавший наш корабль, забыл заменить поглотитель, и мы все дико опьянели от алкоголя, накопившегося в воздухе. Через полгода мои товарищи поймали этого механика. До меня дошли слухи, что он выжил.
Почти все это время я входил в экипаж из трех человек. Члены его менялись постоянно. Когда к нам присоединился Оуэн Дженнисон, он занял место парня, который наконец заработал лицензию на одиночный корабль и которому не терпелось охотиться за камнями самому. Слишком не терпелось. Позже я узнал, что он выполнил один полный рейс и половину следующего.
Оуэн был моим ровесником, но более опытным, потому что родился и воспитывался в Поясе. Его голубые глаза и светлый хохолок, как у какаду, контрастировали с темным загаром, резко обрывавшимся там, где проходивший через гермошлем солнечный свет открытого космоса упирался в шейное кольцо. Он всегда был ловок, а в невесомости это выглядело так, будто он родился с парой крыльев. Я перенял его привычку двигаться, к немалой потехе Кубса.
До двадцати шести лет я не совершил ни одной ошибки.
Чтобы перегнать астероид на новую орбиту, мы использовали взрывчатку. Работа по контракту. Метод более старый, чем двигатели на термоядерном синтезе, применявшийся со времен колонизации Пояса и все еще более дешевый и быстрый, чем если тянуть скалу корабельным двигателем. Используются промышленные термоядерные заряды, небольшие, без радиационного заражения. Устанавливать их следует так, чтобы каждый взрыв углублял кратер, фокусируя отдачу последующих взрывов.
Мы уже произвели четыре взрыва. Четыре белых огненных шара раздулись и потухли. Когда грянул пятый взрыв, мы парили неподалеку, с противоположной стороны астероида.
Пятый взрыв расколол астероид.
