Мы гуляли в пределах города: справа зовуще помигивал неон, слева вздымалась скала плавленого камня, сквозь купол над головой сверкали звезды. Гомер Чандрасекхар буквально храпел и фыркал от возбуждения: в эту ночь его первый полет увенчался первым возвращением домой, а возвращение — это лучшее во всем деле.
— Ближе к полуночи нам стоит разделиться, — предложил он.
Пояснять не было нужды. Трое мужчин в компании могут, в принципе, оказаться тремя пилотами-одиночниками, но гораздо вероятнее, что они составляют один экипаж. Значит, у них еще нет лицензий на одиночные полеты; они слишком глупы или слишком неопытны. А если мы пожелаем завязать знакомства на ночь…
— Ты не продумал ситуацию как следует, — ответил Оуэн.
Я заметил новый взгляд Гомера, брошенный им на обрубок моего плеча, и устыдился. Я не нуждался в том, чтобы друзья поддерживали меня за руку, а в таком виде я буду для них только обузой.
Но не успел я и слова сказать в знак протеста, как Оуэн продолжил:
— Подумай еще раз. У нас такое преимущество — идиотами будем, если им не воспользуемся. Джил, бери сигарету. Нет, не левой рукой…
Я был пьян, пьян восхитительно, и ощущал себя бессмертным. Исхудалые марсиане словно двигались на стенах, а стены казались окнами с видом на Марс, которого никогда не было. И в первый раз за ночь я поднял тост.
— За Оуэна — от Джила Руки. Спасибо.
Я переложил сигарету в мою воображаемую руку.
Теперь вы, пожалуй, подумаете, что я держал ее в воображаемых пальцах. Большинству людей показалось то же самое, но это было не так. Я позорно стиснул ее в кулаке. Огонек, разумеется, не мог обжечь меня, но она все равно была тяжела, как свинцовая болванка.
Я оперся воображаемым локтем о стол, и стало полегче — смешно, но это срабатывает. Честно говоря, я ожидал, что моя иллюзорная рука исчезнет после трансплантации. Но вскоре обнаружил, что могу отстраняться от новой руки, удерживать в невидимой ладони небольшие предметы, осязать невидимыми пальцами.
В ту ночь на Церере я и заработал прозвище Рука. Я начал с парящей сигареты. Оуэн оказался прав. В конце концов все вокруг уставились на парящую сигарету, которую курил однорукий человек. Мне оставалось только найти самую хорошенькую девушку в зале и поймать ее взгляд.
В ту ночь мы стали центром самой грандиозной импровизированной вечеринки, когда-либо имевшей место на Церере. Этого вовсе не планировалось. Я опробовал трюк с сигаретой трижды, чтобы всем нам досталось по подружке. Но у третьей девушки уже был кавалер, он отмечал продажу какого-то патента промышленной фирме на Земле и швырялся деньгами как конфетти, так что мы позволили ему остаться. Я вытворял всяческие фокусы, просовывая экстрасенсорные пальцы в закрытые коробки и угадывая, что находится внутри. Наконец все столы оказались сдвинуты вместе, а в центре находился я с Гомером, Оуэном и тремя девушками. Затем мы принялись распевать старые песни, к нам подключились бармены, и неожиданно всех угостили за счет заведения.
В итоге около двадцати человек из нашей компании заявились в орбитальную резиденцию Первого спикера правительства Пояса. Еще до этого полицейские пытались нас разогнать, а Первый спикер встретил нас очень неприветливо, но в конце концов предложил полиции к нам присоединиться.
Вот почему я так люблю применять телекинез к сигаретам.
На другом конце «Марсианского бара» сидела девушка в платье персикового цвета и изучала меня, подперев рукой голову. Я встал и подошел к ней.
Моя голова была в полном порядке. Когда я проснулся, то первым делом удостоверился в этом. Видимо, я не забыл принять пилюли от похмелья.
Мое колено зажимала чья-то нога. Это было приятно, хотя моя нога затекла. Нос упирался в россыпь ароматных черных волос. Я не пошевелился. Я не хотел дать ей понять, что проснулся.
Ужасно неудобно просыпаться рядом с девушкой, имени которой не помнишь.
Что ж, посмотрим. На дверной ручке аккуратно повешено персиковое платье… Я вспомнил череду моих ночных похождений. Разнообразная музыка. Шоу с куклами. Девушка из «Марсианского бара». Я рассказывал ей об Оуэне, а она все меняла тему, чтобы не портить настроения. Потом…
А! Тэффи! Фамилию позабыл.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе утро, — ответила она. — Не дергайся, мы зацепились друг за друга…
В отрезвляющем утреннем свете она была чудесна. Длинные черные волосы, карие глаза, кремовая кожа без следов загара. Быть такой красивой ранним утром — дело непростое. Я сказал ей об этом, и она улыбнулась.
Моя нога снизу совсем онемела, потом по ней побежали мурашки. Я морщился, пока все не прошло. Пока мы одевались, Тэффи болтала:
— Третья рука — это, конечно, странно. Я помню, как ты держал меня двумя сильными руками и поглаживал по затылку третьей. Очень приятно. Это мне напомнило рассказ Фрица Лейбера[7].
— «Странник». Девушка-пантера.
— Мм… Как много девушек ты поймал на этот фокус с сигаретой?
— Ни одна из них не была так красива, как ты.
— А скольким девушкам ты это говорил?
— Не припомню. Раньше это всегда срабатывало. А сейчас это, может, взаправду.
Мы обменялись улыбками.
