– Конечно, Андрей Александрович. Перед вами стоят важные ответственные задачи. Я все понимаю.
Немного помолчав, Романчуков сказал:
– Сейчас время завтрака. Так что давайте поедим прямо у меня в кабинете, а затем приступайте к вашей работе. Я готов ответить на все вопросы и предоставить вам любую информацию о заводе. Кроме того, вы можете его осмотреть.
– Непременно. А от завтрака не откажусь. По правде сказать, проголодался.
– Сейчас мы эту проблему решим, Валерий Владимирович.
Полковник снял трубку внутренней связи и кому-то сказал:
– Завтрак на двоих ко мне в кабинет.
Через несколько минут в кабинет вошла женщина лет тридцати, в военной форме и поставила поднос с едой на стол.
– Благодарю. Можете идти, – обращаясь к подчиненной, сказал полковник.
Еда была по-военному простой: гречневая каша с говяжьей тушенкой, галеты и крепкий черный чай.
– Прошу прощения, Валерий Владимирович, особых изысков у нас здесь нет. Завод военный, поэтому на первом месте – дело, – взяв с подноса тарелку с гречкой, сказал полковник. – Я понимаю, вы из Москвы и, конечно же, привыкли к другой пище.
– Не беспокойтесь, Андрей Александрович, все нормально. Мне такая еда нравится, – налегая на гречневую кашу, ответил Сиверов.
После того как они покончили с завтраком, Романчуков позвонил, и поднос с пустыми тарелками забрали.
– Ну, Валерий Владимирович, сейчас получше себя чувствуете? – полковник в первый раз улыбнулся за все время их разговора.
– Как говаривал Сталин, «жить стало лучше, жить стало веселее».
– Что ж, тогда я готов ответить на все ваши вопросы, – подался вперед Романчуков.
– Андрей Александрович, вы наверняка слышали о лощине Сатаны, которая находится примерно в десяти километрах от вашего завода?
– Конечно, слышал, – кивнул полковник, – о ней столько теперь говорят…
– Недавно там погиб известный в Москве писатель Максим Левитов, у него влиятельные знакомые в правительстве.
– А какое отношение это имеет к нашему заводу? – удивился Романчуков.
– В лощине в последнее время произошло несколько таинственных и загадочных смертей. Я хочу спросить напрямую, – Глеб взглянул полковнику в глаза, – вы, случайно, не проводите в лощине Сатаны какие-нибудь испытания?
– Ничего подобного. Никакие испытания там не проводились и не проводятся, – категорично ответил полковник. – Все, что мы производим либо пытаемся произвести, испытывается внутри завода. У нас есть для этого специально оборудованные помещения. Так что проведение каких-либо испытаний в лощине Сатаны под Суздалем – это абсурд. Простите, но меня бы за такое просто-напросто расстреляли прямо у ворот завода. Ведь Суздаль – старинный город, входящий в Золотое кольцо России. Сюда приезжает много туристов… Боже упаси, мы спрятаны в лесу, далеко от посторонних глаз. И, я повторюсь, на заводе созданы все условия для проведения наших испытаний на месте.
– Тогда будем считать этот вопрос закрытым, – спокойно сказал Глеб. Потом он продолжил: – Андрей Александрович, расскажите подробно о системе охраны завода.
– Завод охраняет спецподразделение в составе двухсот двадцати человек. Они осуществляют охрану подъездной дороги.
– По которой я ехал сюда? – уточнил Сиверов.
– Совершенно верно. Эти же люди дежурят на вышках, окружающих завод, и внутри зданий. Кроме того, у нас есть спецотдел из тридцати человек, который занимается аналитической работой. Можно сказать, это наша внутренняя разведка. Сами понимаете, мы создаем секретное химическое оружие, и оно, а также технологии его изготовления не должны попасть в руки врагов России.
– Само собой разумеется, – кивнул Глеб.
– Несколько недель назад мы закончили возведение внешней, так называемой защитной границы.
– Об этом, пожалуйста, расскажите подробнее, – попросил Сиверов.
– Примерно в радиусе трех километров завод окружает колючая проволока с камерами наблюдения, которые связаны с военными спутниками, мгновенно обрабатывающими информацию об угрозе. Это сложная и дорогостоящая система.
– То есть до создания защитной границы кто-нибудь случайно все же мог подойти к заводу? К примеру, грибник…
– Я такое полностью не исключаю. Был участок в полтора километра, который просто патрулировался нашими людьми.
«Видимо, покойному Корягину и удалось пройти к заводу именно по этому участку», – подумал Сиверов.
– Но сейчас, Андрей Александрович, как вы заверили меня, все под контролем и никто посторонний к заводу не приблизится? – изображая крайне заинтересованного в безопасности завода проверяющего, спросил Глеб.
– Сейчас такое просто невозможно. Система контроля с помощью военных спутников, насколько я знаю, самая надежная в мире, – резюмировал Романчуков.
– А сколько человек занимается непосредственно созданием новейшего химического оружия и его испытанием? – поинтересовался Сиверов.
– Сюда входят сто военных химиков и еще сорок человек, которые помогают им. Это ассистенты, лаборанты…
– То есть сто сорок человек.
– Совершенно верно, – подтвердил полковник и добавил: – А всего у нас работает пятьсот двадцать человек.
