При таком подходе деньги собирались не только (и не столько) от продажи земельных участков, домов и произведенной экопродукции. Но, прежде всего, от трафика посетителей. А уж на нем зарабатывали все: и кто кормил, и кто возил, и кто охранял, и кто продавал землю. Трафик же оказывался велик: в сферу интересов «выставки» и запланированного на ее базе учебного центра попадало слишком многое – от «безхимических» методов растениеводства до альтернативной энергетики и экостроительства. Короче, безумному профессору удалось собрать лучших спецов, а потом к этим лучшим подтянулись серьезные деньги.
Вот почему Ольга, поначалу никак не поверившая в успех странного предприятия, теперь слегка расстроилась от невеселого тона профессора. Однако в ответ на свой вопрос опять услышала неожиданное.
– Почему не получилось? – искренне удивился профессор. – У меня проколов не бывает. Только победы.
– Всегда победы? – подколола его Шеметова.
– Всегда, – спокойно ответил человек, полностью обделенный скромностью. – Капитализация проекта выросла в 14 раз. Прямо как с наркотиками.
– Тьфу на вас! – невесело рассмеялась Ольга. Она еще не отошла от недавнего дела с юным наркоманом. Его обвинили в несовершенном им убийстве. Они с Багровым неимоверными усилиями вытащили парня. Но, как оказалось, лишь для того, чтобы он тут же, на радостях, погиб от передоза. – Так чего ж вы в печали?
– Я не в печали, – объяснил Береславский. – Просто тот проект перестал меня куражить.
– А что теперь вас куражит? – уже всерьез заинтересовалась Ольга. Персонаж-таки стоил ее интереса.
Кстати, услышав слово
– Я бы хотел создать Агентство Неотвратимой Справедливости, – спокойно сказал Береславской.
– Что-что? – аж переспросила Шеметова. – Какой справедливости?
– Неотвратимой, – невозмутимо повторил профессор.
– Да, не хило, – рассмеялся Волик. С профессором всех познакомил именно он, потому что Береславский дружил с его папой. Вообще, когда Ефима Аркадьевича узнаешь поглубже, то вдруг выясняешь, что тяжело найти заметного человека, с которым он не дружит. – Это что-то типа Организации Всемирного Счастья? – спросил Томский.
– Нет, так глобально задача не ставится, – пренебрег профессор ехидной сутью вопроса. И тут же глазки его вспыхнули, толстые щечки порозовели. Остапа, как говорилось в известной книге, понесло.
– Вот смотрите, мои юные друзья, – снисходительно начал он. – Нас с вами каждый день… – он замешкался, явно подбирая приличный вариант термина вместо уже севшего на язык неприличного. – … Ну, короче, нечестно обманывают.
– Что вы имеете в виду? – уточнил Волик.
– Ни за что списали деньги с телефона. Прислали незаслуженный штраф. Обещали трафик 100 мегабит в секунду, а выдали 6. Вон мой приятель из Новосибирска прислал жировку от управляющей компании. За июль. В ней, среди прочего, 145 руб. за уборку снега. Конечно, Новосибирск не Сочи. Но в июле и там снег бывает только в холодильнике.
– И что дальше? – Волик тоже был увлекающейся натурой.
– А то, что суммы таких… – профессор опять вытолкнул с языка неприличный оборот, – невелики. Зато количество бесконечно. В карман гражданина лезут все, кому не лень. Связисты, интернетчики, коммунальщики, транспортники, госслужбы. Вон нотариусы, например. За доверенность имеет право взять не более пары сотен. А за ее печатание – девицей-помощницей – в несколько раз больше. Принесешь же готовую – вылезет масса неустранимых проблем. И так на каждом шагу. Все нас
– Расслабься и получай удовольствие, – расхохотался Волик. – Ефим Аркадьевич, ты хоть раз за двести рублей скандал устраивал?
– Нет, – признался профессор. – И никто не устраивает.
– Потому что не рентабельно, – закрыл тему адвокат.
– Вот я и хочу перевести количество в качество, – профессор набычился, продолжая по-боевому сверкать глазами.
– Оль, ты возьмешься за дело стоимостью двести рублей? – спросил Томский Шеметову.
– Ну, если ты мне будешь платить за каждый час…
– Не буду, – отрезал тот. – Вопрос закрыт? – спросил он Береславского.
– Вот там, где все вопрос закрывают, я его открываю, – скромно ответил тот. И понеслось!
– Бессовестно обиженных и оскорбленных – миллионы. Если дать им тысячи защитников, вы не только деньги вернете, вы страну измените.
– Так где ж их взять-то? – встряла Ольга.
– В юридических вузах, – быстро ответил тот. – Подал третьекурсник двадцать исковых заявлений – вот тебе зачет. Выиграл дело – курсовая. Поставил работу по классу дел – диплом. Я уже переговорил с тремя ректорами.
– Третьекурсник, во-первых, сам ничего не подаст, без опыта. А во-вторых, дело по инстанциям будет тянуться три года, – это уже Шеметова вступила. Она явно не была юристом‑романтиком.
