За окном уже светало. Стелла протерла ладонями уставшие глаза, закрыла ноутбук и потянулась за телефоном, намереваясь позвонить Виолетте. Однако, спохватившись, она поняла, что еще слишком рано, чтобы беспокоить кого-либо. Оставалось только отложить звонок на поздний срок, а это значит, что было время подремать пару часов.
Проснувшись в девять часов, Стелла решила больше не тянуть и набрала рабочий номер Виолетты.
– Привет, Стелла! – радостно откликнулась девушка. – Как твое здоровье?
– Спасибо, уже лучше. Скоро выйду на любимую работу.
– Мы уже все тут по тебе соскучились.
– Я тоже, – призналась Стелла.
– А ты что-то хотела или просто…?
– Послушай, дорогая, ты могла бы познакомить меня с руководителем инвестиционного фонда Катара, с которым ты недавно делала интервью? Хамад аль-Сани, как мне помнится?
– Ой! А они переехали, – ответила Виолетта.
– Неужели? Когда и куда? – огорченно произнесла Стелла.
– Они теперь в Сингапуре, уже месяца два.
– Жаль. Я хотела побеседовать с ним как со специалистом по Ближнему Востоку. Я готовлю расширенный обзор об инвестиционном климате в мире, – пояснила свой интерес Стелла.
– Понятно. Так ты можешь с ним по телефону переговорить.
– Хорошо, я подумаю. А еще кого-нибудь из ближневосточных экспертов ты знаешь здесь, в Гонконге? – продолжала допытываться Стелла.
– Нет, больше никого не могу порекомендовать. Я ведь тоже новенькая в этом городе. Чуть меньше, чем ты, но все же…
– Окей, извини за беспокойство, – завершила разговор Стелла.
Наполнив стакан апельсиновым соком, девушка вышла на лоджию и с явным разочарованием посмотрела вдаль. Бухта Виктория пряталась за завесой утреннего тумана. Стелла вновь обретала связь с непростой реальностью и понимала, что ночное видение было лишь плодом ее воображения. Наяву, в ее ежедневной жизни были особые задачи, и в их выполнении удача пока не торопилась улыбаться. У Стеллы не было никаких зацепок, и она ни на шаг не продвинулась вперед в выполнении поставленной Центром задачи.
Солнце припекало сквозь окно, постепенно смещаясь к югу. Апельсиновый сок возбудил аппетит. Стелла прошла в кухню и начала выкладывать продукты из холодильника для домашнего завтрака и далеко не сразу услышала призывную трель звонка.
– Привет, дорогая! – услышала она долгожданный голос Анри.
– Привет… – от нахлынувших чувств девушка сразу не нашлась, что сказать.
– Как ты? Уже совсем выздоровела? И, наверное, еще больше похорошела? Я хочу тебя обрадовать.
– Чем?
– Я скоро приеду в Гонконг в командировку. Я так жду нашей встречи! Мне так много надо сказать тебе.
– Когда ты приедешь? – на глазах девушки неожиданно выступили слезы.
– Через неделю. Я уже номер в гостинице забронировал, недалеко от твоей квартиры.
– А может быть, ты… – начала было Стелла, но тотчас прикусила язык.
Излишняя эмоциональность едва не подвела ее. Она едва не предложила Анри пожить у нее. Стелла вовремя сообразила, что сейчас чуть-чуть не совершила серьезную ошибку. Присутствие Анри сделало бы невозможной ее секретную работу в квартире. Именно отсюда под оперативным псевдонимом Долли она регулярно выходила на связь с Центром, здесь хранились некоторые вещи, имеющие отношение к ее разведывательной деятельности.
– Что я? О чем ты хотела спросить? – напомнил о незаконченном вопросе Анри.
– Может быть, ты… сразу позвонишь мне, как приземлишься? – вышла из положения Стелла.
– Конечно! Сразу же! Немедленно!
– Хорошо. Я буду тебя очень ждать… – едва сдержала тяжелый вздох девушка. Она отключила телефон и заплакала. Она была лишена права на элементарное человеческое счастье; семейная жизнь, любящий супруг, дети – все эти простые понятия были естественными и даже обязательными для миллиардов людей на Земле. Но не для нее. Что оставалось делать? Отказать себе в личной жизни или попытаться совместить ее с выполнением задания?
Ответов на эти вопросы не было. Впервые она пожалела, что ее не познакомили с молодым человеком в Москве. Опять вспомнился Юрий Краснов и их недавняя встреча…. Ей тогда показалось, что он был к ней неравнодушен.
Краснов, приблизившись к огромному зеркалу в холле Театрального центра, скептически разглядывал свое лицо, которое в нескольких местах было поцарапано и заклеено пластырем. Две недели назад Юрий обрел свой второй день рождения, едва не став жертвой террористического акта на Бали.
Он был до сих пор огорчен расставанием с девушкой, о ней он с нежностью думал все эти годы. Ничто ведь не мешало ему нарушить инструкции и остаться с ней на Бали, но долг требовал иного, и Юрий Александрович не мог поступить иначе. Его личные желания не могли быть выше служебного долга. Это он называл внутренней дисциплиной.
