— Ну, хорошо, я расскажу тебе об этом подробнее, — он отложил контейнер с недоеденной едой в сторону, а я не верила в собственную удачу. Это оказалось легче, чем я предполагала. — Все началось примерно двести лет назад. Когда перед человечеством нависла угроза полного исчезновения, ученые начали придумывать вакцину, способную изменить человека, приспособив его тем самым под переделанную окружающую среду. По их подсчетам, Солнце должно было уменьшиться в размерах, отчего климат стал бы не пригодным для выживания обычного человека. Было проведено много экспериментов, но ни один из них не был удачным. После последней пробной вакцинации ученые обнаружили, что добились того, что хотели. Точнее, они думали, что это так. Пока не оказалось, что их детищам необходимо есть человеческое мясо, чтобы окончательно не превратиться в мутантов. Обнаружили они эту особенность слишком поздно — на тот момент было вакцинировано уже достаточное количество людей. После Конца стало понятно, что климат не изменился настолько, чтобы подходить под мутировавших. Отсюда и сверхчувствительность кожи к солнцу, и гораздо более продвинутые органы чувств.
— Ого, — изумленно выдохнула я, когда Алекс закончил. — Такое чувство, что ты заучивал наизусть параграф из учебника по какому-нибудь упыраведению.
— Упыраведению? Серьезно? — скептически протянул он. — Между прочим, это вы, примитивные, нас так прозвали.
Я удивленно вытаращила глаза.
— Вы так людей называете? — это стало для меня новым открытием.
— Кто еще из нас больший человек.
Я не совсем поняла, что он этим хотел сказать, но переспрашивать не стала. Кажется, Алекс неожиданно растерял свое желание поболтать. Он повернулся и лег на спину, подложив руки под голову. Мне стало как-то неловко. Спустя несколько минут напряженного молчания, я поднялась на ноги, собираясь покинуть комнату, но была остановлена.
— Куда это ты пошла? — упырь спросил так возмущенно, будто я решила уйти в разгар нашей оживленной дискуссии.
— Ну… Я просто…
— Теперь твоя очередь, — он вновь меня перебил, не отрывая взгляда. Я изогнула бровь.
— Теперь я должна рассказать о том, как появилось человечество?
— Нет, — упырь не оценил мою шутку. — Расскажи о своей организации.
Я замерла.
— Откуда ты про нее знаешь?
— Видел, как ты со своими друзьями расклеивала плакаты.
В голове сразу всплыли воспоминания двухнедельной давности. Разве Алекс не вчера проник в город?.. Я подозрительно уставилась на него.
Упырь заметил мое замешательство и сел в кровати, откинувшись на стену.
— Да, я в городе не первый день, и нет, я не собираюсь тебе сейчас ничего объяснять.
— Хорошо, — через секунду кивнула я, про себя отметив обнадеживающее «сейчас». Села обратно в кресло и посмотрела прямо на Алекса. — Что ты хочешь знать?
— Все.
И я рассказала ему про Фридриха и его идею объединения мира, про тайный подвал и наши многочисленные побеги от полицаев, с удивлением замечая, что больше не чувствую страха. Эти разговоры помогали расслабиться и на какое-то время забыть, кем является Алекс. Упырь слушал меня внимательно и ни разу не перебил. Но, когда я остановилась, тут же спросил:
— Но зачем вам это? То есть, зачем вообще этот твой Фридрих решил бороться за наши права и почему все остальные решили к нему присоединиться?
— Когда он был ребенком, один упырь спас его. Тогда забор еще не был под напряжением, поэтому падальщики без проблем перелазили его время от времени. В один из таких случаев Фридрих гулял со своими друзьями недалеко от границы, и один из мутантов, видимо, слишком изголодавшийся, набросился на них. Они начали убегать, но тот падальщик был довольно быстрым, поэтому он с легкостью догнал их и схватил Фридриха на ногу. По его словам, он помнит только то, как сразу после этого незнакомая женщина отбросила мутанта с нечеловеческой силой в сторону. И ее острые клыки тоже помнит. В общем, после того случая Фридрих всерьез заинтересовался упырями. А что касается остальных… — я задумалась. — А я даже и не помню, что меня подвигло вступить в этот… клуб. Просто однажды увидела, как они убегали от полицаев, весело выкрикивая какие-то слоганы, и внутри что-то оборвалось.
Неожиданно для меня, Алекс вдруг весело усмехнулся. Я нахмурилась, не понимая его поведения.
— Что смешного?
— Ничего, — не прекращая весело улыбаться, заверил он. — Просто эта история до крайности неправдоподобна.
— Почему это? — во мне закипало возмущение и негодование.
— Потому что, во-первых, мы не обладаем «нечеловеческой силой», а во-вторых, ни один нормальный упырь, — Алекс буквально выплюнул это слово, — не стал был спасать примитивного, рискуя при этом засветиться.
Его объяснение меня не убедило.
— Не говори за всех! Тем более, если ты такой слабак, откуда тебе знать, что та женщина не могла обладать большой физической силой?
Я резко замолкла, понимая, что наговорила лишнего. Хоть мы и, вроде как, нашли общий язык, Алекс от этого не переставал быть упырем. Но, как оказалось, мое обидное «слабак» его никак не задело, и я даже немного расстроилась — хотелось тоже уколоть в ответ.