– Сосуд зачарован на крепость, разбить будет трудно. Ты, как попользуешься, плотно закрывай и смотри, чтоб снаружи яда не оставалось. Я пока не знаю минимальной дозы, но крысу убивает на кончике иглы моментально! – тараторил алхимик, словно боясь куда-то опоздать и не давая даже вставить даже слова.
В этот момент Горнбрад зычно зевнул и с довольной мордой… Грохнулся на спину. Мы было рванули к нему, но по раздавшемуся храпу стало понятно, что чувак просто уснул. Видать, конкретно вымотался за эту ночку.
Мы переглянулись.
– Ну что, вытащим его отсюда наверх? А то мало ли чем он тут у себя во сне надышится. – предложил я, пряча склянку во внутренний карман куртки.
Шииран молча одной рукой перехватила алхимика поперек туловища и закинула на плечо.
– Пациент скорее спит, чем мертв. – сказал я, выбравшись в главный зал помещения. – Куда храпящее тело класть?
Гномиха запричитала, заохала и заахала и повела нас в другую часть дома, откидывая очередную шторку. Там была лесенка наверх, выходящая в роскошную спальню. Ши аккуратно положила неперестающего храпеть гнома на постель.
– Ну, мы пойдем? Справитесь, или помощь понадобится? – задал я вопрос хозяйке.
– Да, да, конечно, я вас не буду задерживать. – затараторила гномиха, выталкивая нас из помещения.
– Ну, тогда, как проснется – привет от нас передавайте! – крикнул я в закрывшуюся за нами шторку. – А то мы даже попрощаться не успели перед отъездом, он сам раньше отъехал.
Выйдя из алхимической лавки, я еще раз поглядел на свет содержимое склянки. Тяжелый туман переливался, подобно густому киселю с перламутровыми блестками.
– Лех, можешь посмотреть свойства. – попросил я жреца. – Я попозже буду проницательность качать, по дороге в профиле ковыряться планировал.
Леха взял флакон в руки и завис на несколько секунд. Стряхнув головой, он отрицательно покачал ею и протянул склянку обратно со словами:
– Не идентифицируется. Очень сильный концентрат с очень сильными свойствами. Выдает, что просто очень сильный яд.
Мдааа… Ну, думаю, такая сильная отрава пригодится рано или поздно. Спрятав флакон обратно за пазуху, я сказал:
– Ну, идем в зоомагазин?
Местный зоомагазин представлял собой большой загон типа конюшни с соломенной крышей, притороченный к двухэтажному домику с рисунком отпечатка раздвоенного копыта в центре колеса со спицами. Как пояснили мне спутники, Тиикил(именно так зовут владельца этого средневекового автосалона) владеет самым большим ассортиментом ездовых и тягловых животных во всей округе, а так же подходящих к ним упряжек и тележек.
Сам Тиикил сидел, развалившись в кресле с меховой отделкой, по центру этого загона и увлеченно что-то писал в толстой книге, которую он за корешок держал левой рукой, положив ее на ноги. Впервые я увидел и письменные принадлежности местного разлива. По идее, это было перо. Только не как у нас, хитромудрым образом заточенное гусиное, а от какой-то более крупной живности. Главный стержень-трубочка был толщиной с мой указательный палец и был обрезан так, что представлял собой немного суженный к верху цилиндр длиной сантиметров двадцать. Оперение изумрудного блестящего цвета начиналось примерно от середины сего орудия и расходилось в стороны от главного стержня сантиметров на пять в каждую сторону. Не хотел бы я повстречаться в живую с той курицей, что послужила донором для этого инструмента.
Изнутри полупрозрачный цилиндр писчего орудия был заполнен густой вязкой жидкостью черного цвета. Верхний конец пера был запечатан чем-то типа воска. Нижний край пера был заткнут заостренным жалом. Леха пояснил, что это пористый, но весьма плотный материал из местного растения, по свойствам напоминающий материал, из которого в нашем мире делают писчие стержни для фломастеров и маркеров. И вся эта конструкция похожа по принципу работы с этими же фломастерами, только чернила жидкие. И иногда стержень менять надо, быстро размочаливается.
Конюшня была весьма внушительной площади и находилась на границе торгового элитного района с районом бедняков. Типа, чтоб вонь знатных господ не беспокоила. А челяди типа не привыкать. Большое количество загонов и стойл, штук пятьдесят-шестьдесят, были заполнены разнообразной живностью. Были тут и привычные глазу и сознанию лошади. Правда, от наших они все же отличаются. Чуть короче шеи по пропорции, чуть шире копыта. Гривы больше львиные напоминают, заполняя собой всю верхнюю половину шеи, а не только по хребту, как у земных скакунов. И хвосты заплетены косичкой за каким-то хреном.
