Он дал нам несколько минут. Ровно для того, чтобы сесть и сделать заказ. И вот тут-то все и началось.
– А теперь, я хочу поговорить, – Ярцев отклонился на спинке своего кресла и серьезно посмотрел на меня. – Либо ты сейчас объяснишь мне, почему бежишь от меня, либо мы никуда дальше не едем.
– С какой стати я должна тебе что-то объяснять? – огрызнулась в ответ.
– Ну, – пожал огромными плечами мой брат и, нисколько не смущаясь присутствия бабушки, сказал следующее:
– С такой стати, что с некоторых пор у нас с тобой отношения. А еще с такой стати, – он угрожающе наклонился вперед, – что я хочу знать, почему моя невеста ни с того ни с сего дуется на меня и убегает, спрятавшись под крылом своей бабушки!
Повисла пауза. Честно. Не ждала я такого поворота событий. Все, что угодно, только не это. Что думать? Что говорить? Можно ли вообще дышать за этим столом?
– Какие еще отношения? – первой разморозилась, очевидно, более устойчивая к поворотам судьбы Тамара Юлиановна. – И при чем здесь Лика? Твоя невеста?
У него был шанс. Однозначно был шанс исправить ситуацию и все замолчать.
Но он не воспользовался им, чем окончательно добил меня. То, как дрожали мои колени. Кажется, от них дрожал даже весь пол в этом совсем не скромных размеров заведении.
– Лика давно уже не моя невеста, Тамара, – сказал, как отрезал Юджин, снова отклонившись на спинку кресла. – Мы давно расторгли наши отношения. Когда я говорю о своей невесте и об отношениях – я говорю о твоей внучке, Тамара, о Мишель.
Я была уверена в тот момент, что если бабушка раньше не получила никакой приступ, то в ту секунду ей было этого не миновать. Но, на мое личное удивление, она выдержала и этот поворот.
– Ты шутишь, Юджин? Глупые шутки. У меня и без твоего подзаборного юмора утро не задалось.
– Не шучу. Я говорю абсолютно серьезно, – остановил ее Ярцев. – Хотел сделать это красиво. С кольцом, церемонией, но раз у меня невеста немного сошла с ума, то выхода у меня нет, надо как-то спасать свое семейное счастье.
– Ничего не понимаю. У вас с Мишель… я что-то…
– Ты все правильно поняла, Тамара. Я люблю твою внучку, Мишель. Люблю не как сестру, а как женщину. И собираюсь жениться. У нас отношения. Я достаточно ясно объяснил?
– Д-достаточно, – от такого шока, бабулечка даже заикаться начала!
– Отлично. Значит, один вопрос мы прояснили. А теперь, надеюсь, ты мне объяснишь, Маша, что такого случилось вчера, почему сегодня ты решила сбежать от меня и больше не разгова…
– Я была вчера в библиотеке! – выпалила ему прямо в лицо. И, как будто ждала какой-то реакции. Что испугается, что начнет метаться, глупо оправдываться. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.
– Отлично. Нашла интересную книгу? Как обидеться на жениха? – съязвил засранец.
– Ты прекрасно знаешь, что я там нашла, – процедила сквозь зубы и тоже отклонилась на спинке своего кресла. Все же, мы сделаны из одного теста, даже ведем себя одинаково.
– Полагаю, книги, – продолжил упираться гад.
– А еще тебя и Лику! И то, что вы там вместе делали!
– Интересно… – даже не смутился Ярцев. – И что же мы там делали?
– Ну, судя по ее реакции, – вмешалась внезапно бабушка, – как минимум сексом занимались. И весьма горячо…
Оставив нас обоих пребывать в шоке, она элегантным движением достала свою изысканную сумочку, распахнула ее и выудила оттуда… пачку длинных тонких сигарет. Взяв одну однозначно привычным жестом и достав еще и зажигалку, она со вкусом прикурила.
– Да, ребятки… Удивили вы меня. Так что там, Мишель, мне даже интересно стало. Что они делали вчера в библиотеке? Юджин, как человек, воспитанный отчасти Шереметьевым, поступил, как настоящий «мужчина»? Полагаю, щупал ее за соблазнительные округлости?
– Именно! – вырвалось у меня само собой.
– Забавно, когда бы я мог это успеть? Когда развлекал присутствующих у мангала? В том числе и твоего деда?
– Ну, этого-то дьявола мог бы и не упоминать, внучок. Не лучшее алиби ты себе выбрал.
– Тамара, я не знаю, какая кошка между вами с Аскольдом пробежала, но я своего деда уважаю.
– Ну, конечно, – бабушка еще раз с удовольствием затянулась и выпустила несколько колец разной величины прямо в сторону засранца. – Подельники! Чего от вас еще ждать? Мужская солидарность, да? Короче. Ярцев! – внезапно резко сменив тон с дружеского на подзаборно-криминальный, бабушка в буквальном смысле наехала на звезду кинематографа. – Ты сейчас заканчиваешь этот балаган и везешь нас с внучкой домой. И довольно с нас, Шереметьевых и Ярцевых на сегодня!
Он помедлил лишь секунду. Наверное, переваривал эту резкую перемену в престарелой родственнице.
– Нет. Тебя, Тамара, я отвезу к тебе домой. А Мишель, как я и планировал, поедет ко мне. С этого дня она будет жить со мной! – опять появился этот рык, но бабушка невозмутимо и нисколько при этом не напрягаясь, остановила и его:
