– Ладно, возьми плед в шкафу и устраивайся на кресле. Будешь читать со своего проклятого телефона, пока я не усну. Давай же, начинай. И смотри мне, не смей никуда уходить! Знаю я, что там тебе твой братец нашептывал, не обманете меня.
Доставая плед, усмехнулась мысленно. Не вздумать обманывать. Да я теперь не то, что с ним никуда не пойду…
– И вообще, – будто бы прочитав мои мысли, впервые в жизни, моя надзирательница сказала то, что в эту секунду я больше всего хотела услышать. – Завтра едем домой! У меня там куча дел накопилась. Да и тебя работа ждет. И не смей это отрицать! Поедешь со мной, негодница!
– Поеду, поеду, – плед выпал из моих рук, потому что они нещадно тряслись. – Бабушка, хоть сейчас, только, пожалуйста, не передумай, – слезы закрыли мои глаза, и я практически упала в свое кресло, спрятав при этом лицо в своих ладонях.
– Что это еще за истерики? – послышалось возмущенное откуда-то со стороны. – Что, и тебя дед все-таки довел? Ну, ладно, ладно, не реви. Если будешь хорошо себя вести и прямо сейчас утрешь слезы – завтра едем домой. Все. Все, я сказала! Мишель!
– С-сп-спасибо, – утерев рукавом слезы и шмыгнув, я подобрала плед, укрыла им ноги и нашла на телефоне необходимую книжку, бумажный экземпляр которой так и остался стоять нетронутым в той самой, ненавистной мне теперь, библиотеке деда.
Я читала на автомате, а сама думала о том, что бабушка такой стала неспроста. Когда-то давно… у них с Аскольдом случился конфликт. И до сих пор никто не знает, что там на самом деле произошло. То ли он ей изменил, то ли она ему. Но теперь, мне почему-то кажется, что изменил ей дед. Похоже, это нормально. По нашей женской линии. Не зря он за ней бегает, а она его простить не может. Не может. Не может…
Не может!!!
И я не прощу. Никогда. Никогда… Никогда, больше не прощу этого засранца! Пусть женится на своей Лике! Пусть делает, что хочет, только как можно дальше от меня. Как можно дальше!
Наверное… Только теперь я на самом деле понимаю свою бабушку. Понимаю, какую боль ей причинил дед. Это невыносимое ощущение. Боль, из-за которой ты не можешь дышать, говорить, жить… Видеть…
Ты ничего не можешь. У тебя только одно чувство и желание. Одно. Закончить весь этот абсурд! Закончить как можно быстрее и любым способом. И даже плевать на то, каким. Плевать… Плевать…
Я ненавижу его! Ненавижу! Не-на-ви-жу!!!
Его эту чертову улыбку, его глаза, его фальшивые слова и обещания! Все это был один цирк. Очередное представление, спектакль! Его любимая, чертова, роль!
Я читала, читала и читала. Даже, когда бабушка уснула. Все равно читала. Уже просто, чтобы ни о чем не думать. Если понадобится – я буду читать до самого утра, а потом соберу чемодан и, так же как и бабушка когда-то, уеду из усадьбы к такой-то матери! И больше сюда ни ногой! Когда-то это было место моего счастья.
Но этой осенью это место стало местом моей самой большой в жизни боли.
Он пришел. Пришел тихо, как и обещал, когда уснула бабушка и когда уже, видимо от бессилья, задремала я сама. Очнулась от прикосновения и, не успела открыть глаза, как ненависть вперемешку с неконтролируемой яростью перекрыли остатки моего помутненного горем сознания.
– Уходи, – зашипела на него, когда Ярцев попытался взять меня за запястье.
– Маша, тише, разбудишь… – словно бы ничего не понял, он еще и палец к губам приложил. К тем самым губам, которыми только несколько часов назад…
– Убирайся! Убирайся отсюда! – я ответила как можно громче, но когда это на него не подействовало, и засранец упрямо попытался поднять меня с кресла, со всей силы толкнула ногой тот самый столик на колесиках! Он с грохотом ударился о кровать моей дражайшей бабушки и моментально разбудил последнюю.
– А? Что? Кто здесь? – не поняла она спросонья. – Юджин! Что ты здесь делаешь?! А ну, уходи немедленно! Уходи! Я же сказала тебе, не входить сюда!
Он так и не понял, почему я выдала его.
Потому что он меня не видел. Тогда в библиотеке. Зато видела я. Отчетливо. Тот самый черный, мужской силуэт, который жадно впивался губами в шею Лики Лазаревой! Каких-то пару часов назад! Прямо в этом доме!
Да пошел он!!!
Утром пришли медики осмотреть мою бабушку, и она официально заявила им, что намерена отбыть обратно в столицу.
– Мишель, отправляйся собирать свой чемодан и сообщи Аскольду, чтобы организовал нам с тобой машину. Нигде не засиживайся. Позавтракаем по дороге, не хочу здесь задерживаться ни на минуту дольше!
Не помню того времени, чтобы я хоть когда-нибудь за всю свою жизнь была настолько согласна с Тамарой Юлиановной. Быстро кивнув, я вышла из комнаты с твердым намерением выполнить все, что она велела и как можно четче. Но мои планы были сломаны жесткой рукой Ярцева, стоило мне только закрыть дверь за собой. Он как будто с ночи никуда не уходил – схватил меня за запястье и в буквальном смысле потащил за собой!
