Диметрио, вместо того чтобы ответить, откусил от своего треугольника пиццы приличный кусок и тщательно его прожевал, явно раздумывая над ответом. По правде говоря, у Лесли сложилось такое впечатление, что Дим и сам особо не знает, что бы эдакого ему поручить. Но вот мужчина покончил со своей пиццей и произнес:
— Мне нужно, чтобы ты здесь прибрался.
— Прибрался? — изумился Лесли. — Готов поспорить, что для этого у вас есть хороший рабочий персонал. Вы же не набираете в свой отель абы кого? И к тому же что здесь прибирать? Тут все блестит!
Лесли демонстративно провел пальцем по барной стойке и услышал характерный звук трения о полированную поверхность.
Раньери невозмутимо пожал плечами и отложил пустую тарелку в мойку.
— В моем кабинете есть книжные шкафы с очень дорогими экземплярами книг. Они часто пылятся. Я не могу поручить такую работу персоналу отеля. Помоешь посуду, принесешь мне туда чашку зеленого чая. Я собираюсь немного поработать.
Раньери усмехнулся в ответ на недоуменный взгляд и ушел к себе в кабинет, оставив Лесли в смятении и попытках угадать, что это сейчас было. Что было, он не понял, зато вот что будет… Точнее, что ему предстоит. А предстоит ему несколько часов провести в обществе господина Диметрио Раньери в его кабинете, где он будет смахивать пушистой метелкой несуществующую пыль с дорогущих книг, как заправская горничная, пока сам господин Раньери будет работать.
Лесли чувствовал себя очень странно. Понять мотивы поступков этого мужчины у него не получалось. Диметрио Раньери — человек, который явно добивается всего, чего хочет. Всегда и при любых обстоятельствах. Если он просто захотел его трахнуть, то мог бы сделать это, не заморачиваясь такими мелочами, как предложение работы и тому подобное. Какую же цель сеньор преследует на самом деле? Может, он узнал о нем что-то? И вообще, как много и из каких источников он о нем узнал?
Лесли покачал головой. Его внезапно одолели сомнения — а не ввязывается ли он во что-то глупое, как это случалось с ним всегда? И можно ли будет это поправить?
Примечание к части **¹** 12 дюймов — примерно тридцать сантиметров.
Часть четвертая
Понедельник, как известно, день тяжелый. Но этот понедельник для Лесли был бесконечно длинным. Начался он со звонка будильника в шесть утра. Лесли всегда вставал в такое время — ну, почти всегда, — если ему нужно было к первой паре. Он умылся, оделся и потащился в соседний номер.
Кстати, вещи его привезли и оставили в номере рядом с Раньери, как раз напротив комнат, которые занимал Микаэль. Дим отдал ему запасную карточку от кода, чтобы он мог приходить по утрам.
Лесли некоторое время бесшумно бродил по пустой и очень просторной квартире, пока варился кофе. Как оказалось, Дим не пил растворимую дрянь, так что пришлось ставить турку и готовить, хотя раньше делать этого Лесли никогда не приходилось.
На цыпочках он прокрался в комнату Раньери и застыл на пороге. Диметрио спал, лежа на животе. Простыня, которой он укрывался, сбилась до пояса, открывая взгляду сильную смуглую спину. Одна рука Дима для удобства находилась под его головой, вторая же лежала рядом. Он спал, в жесте собственника подмяв под себя подушку, и его густые черные волосы резким пятном выделялись на белизне постельного белья. Лесли, затаив дыхание, подошел чуть ближе.
В нерешительности он стоял почти минуту, продолжая глазеть. Если бы он только знал, что разбудить таким образом сеньора Раньери быстрее и легче, чем позвать его, он бы не стал так неприкрыто пялиться на него спящего. Впрочем, Дим ничем не выдал, что проснулся, — он по-прежнему дышал тихо и равномерно, как если бы спал и видел десятый сон. Протянув руку, Лесли невесомо провел кончиками пальцев по чуть волнистым прядям, поражаясь про себя тому, какие они мягкие. Сейчас, вблизи, он наконец увидел, что на самом деле волосы Диметрио не черные, как ему казалось при ярком свете дня. Здесь, в зашторенной спальне, в полумраке, становился виден их настоящий переливчатый густой оттенок — они были темно-темно-каштановые и даже отдавали медной рыжиной. Его внимание особенно привлекла одна тонкая прядка, упавшая на подушку и прикрывавшая глаза мужчины, и Лесли осторожно заправил ее за ухо.
В себя его привел непонятный булькающий звук, и Лесли, спохватившись, вылетел из спальни на кухню. Кофе едва не выкипел, но, к счастью, он успел его спасти. Перелив ароматно пахнущую черную жидкость в чашку, Лесли выложил на тарелку пару шоколадных круассанов, найденных в верхнем шкафу, и понес все это в комнату. Раньери все еще безмятежно спал.
Этого следовало бы ожидать, но внезапно заоравший мобильник Дима застал его врасплох. Он поспешно схватил его с прикроватной тумбочки и принял входящий.
— Это личная линия сеньора Раньери, — шепотом произнес Лесли и, не удержавшись, раздраженно добавил: — Вам не говорили, что по утрам звонить невежливо?
