Абдул стянул с лица конец чалмы, которым обмотался, словно шарфов. Показал Наби косматую и грязную бороду. Потом покивал.
— Но как мы отойдем? Если начнем бежать, нас просто постреляют, как глупых овец!
— Потому мы не начнем бежать, — сказал Наби и глянул вдаль, на едва видимый в темноте бетонный забор заставы шурави, — мы скроемся от огня танка там, под заставой. А потом станем отходить вдоль забора.
— Там держат оборону шурави, — мрачно заметил Абдул.
— Верно, — он кивнул, — но их меньше, и на нашей стороне внезапность. Мы пройдем.
Абдул поджал губы, и от этого борода его стала топорщиться еще сильнее.
— Хорошо, сын Юсуфзы, — кивнул он наконец, — веди нас. Мы сегодня не погибнем, чтобы продолжить священную войну.
— Где они? — Спросил Малюга внимательно всматриваясь в темноту, — я никого не вижу!
— Бой идет у опорного пункта, — сказал я, — они пытаются туда зайти, но танк их сдерживает. Не решаются продвинуться слишком далеко.
Малюга глянул на меня округлившимися глазами.
— Что? Надо что-то делать! Надо идти на подмогу нашим!
Я не ответил. Потом поднялся. Пробрался к правой стене прорехи забора. Засел рядом с погранцом, звали которого Матвеем Сергеевым.
Когда я снял фуражку и нацепил ее на ствол автомата, Матвей удивленно глянул на меня.
— Ты че задумал, Саша?
Я ему не ответил. Вместо этого медленно вытянул фуражку из-за стены, показав ее предполагаемому врагу снаружи. Если бы кто-то следил за нами и увидел бы ее, сразу открыл бы огонь
Пару мгновений я наблюдал за тем, как фурашку, весящую на протянутом мною автомате, мочит дождик. Никто не стрелял. Тогда я вернул ее на голову. Полез посмотреть сам. Увидел, как танк рвет позиции душманов. Как прижимает их к земле трассирующим огнем пулеметов.
Не успел я высунуться сильнее, что бы осмотреть окрестности возле нашей позиции, как пуля хлопнула в секцию рядом со мной, и я тут же спрятался в укрытие.
— Пытаются штуровать опорник, — сказал я, — но пока завязли.
А если продвинуться? — Удивился Матвей, — что тогда?
— Там три боевых машины и отделение стрелков, — сказал я, — некоторое время продержатся. Оружие у духов стрелковое. Разве что гранаты с собой несут. С минометами, по всей видимости, у них какая-то беда.
Тем не менее нашим в опорнике все равно может понадобиться помощь. Духи явно что-то замыслили.
Оценивая ситуацию, я обернулся к дувалу. Глянул туда, где Таран и два отделения стрелков отбивали вяленькую атаку духов.
— Так что, Саша?
Ответить я не успел.
Когда снова глянул в темноту, увидел… как из-за забора выскочил душман. В руках его были гранаты.
Я не дал ему выдернуть чеку. Вскинув АК, выстрели одиночным духу прямо в грудь. Тот сдавленно застонал и опрокинулся на спину. За ним тут же ворвался еще один. Он просто кинулся на нашу позицию и вцепился в автомат Матвея. Потом появились еще двое.
Завязалсяь перестрелка практически в упор. Но духи упрямо лезли к нам.
— Гранаты! — Крикнул кто-то.
Через забор к нам полетели гранаты. Нарыв на удивление резво кинулся к одной из них и отбросил к зданию конюшни, где она и хлопнула. Остальные стали рваться достаточно далеко от наших позиций. Тем не менее это заставило пограничников укрыться и на мгновение пректарить стрельбу. Духом было достаточно этого мгновения.
— Да они обезумели! — Крикнул Малюга, видя, как враг прет к нам внаглую. А потом новый душман просто вскочил на плиту и кинулся на него с кулаками.
За врагами последовали еще несколько. Они накидывались на погранцов, держа наготове ножи. Отчаянно пытались связать их ближним боем, чтобы те не смогли стрелять.
У духов получилось. Остальные наши уже не рисковали открывать огонь в упор по врагу. Боялись зацепить своих. Потому вели бой на близкой дистанции с теми из духов, кто оказался прямо под бетонной стеной.
Когда я метнулся Матвею, уже боровшемуся с духом, то понял: на нашей линии ни с того ни с сего завязалась рукопашная схватка.
Дух навалился на Матвея, и вместе они опрокинулись на землю. Душман оказался сверху.
Я видел, как он, прижимая одной рукой автомат Матвея к груди пограничнику, второй потянулся куда-то вниз, видимо, за ножом.
Раздумывать долго времени не было. И хотя вокруг свистели шальные пули остальных обороняющихся пограничников и душманов, я кинулся на духа, который собирался зарезать Сергеева.
Сходу, сапогом я пнул его по голове. Дух вздрогнул и словно бы осел, смешно болтая ногами. Я просто отправил его в нокаут одним четким ударом.
Сергеев принялся торопливо отползать, стараясь поскорее выбраться из-под душмана.
Я пнул врага второй раз, но уже по почкам. Когда тот перевернулся на спину, я дважды выстрелил ему в корпус. Дух затих.
Зато рукопашная набирала обороты. Когда я обернулся, уже увидел, как почти все отделение правого фланга сражается с врагом как может и чем придется.
Сагдиев лупасил какого-то духа автоматом, словно дубиной. Малюга работал локтями и прикладом. Парни, которым не досталось места в проеме, постреливали в брешь, в тех духов, что пытались ворваться.
