— Зубами, говорю, клацни! По-моему, все равно она у тебя чуть кривая.
— Да иди ты в баню! — Разозлился на него Малюга, — уже не кривая! Я ж чувствую! Все на месте!
— А мне кажется, косит чутка.
— Да иди ты!
— Косит-косит! Генка всех девок распугает, как домой приедет! — Рассмеялся кто-то из погранцов.
Малюга обернулся и послал шутника матом. Бойцы, что находились рядом, дружно рассмеялись.
— Не косит. Все у тебя там нормально. — Сказал я.
У забора, с левой стороны бреши вдруг пограничники вдруг забеспокоились.
— Это что на нем⁈ — Крикнул вдруг Миша Солодов, схватив пленного душмана за капюшон плащ-палатки.
Дух в ответ странно, даже с какой-то надменностью покосился на пограничника.
— С кого эта падла ее сняла⁈
— И ремень, — мрачно сказал Сагдиев, кивнув стволом висевшего на ремне автомата на душмана, — ремень с советской бляхой.
Сагдиев, Солодов и еще двое погранцов окружили обоих духов, стоявших на коленях со связанными за спиной руками.
Остальные, кто был свободен от наблюдения, смотрели на товарищей с недоумением.
— Снял с кого-то, сучий сын, — повторил Солодов, сквозь зубы, — снял с кого-то из наших. С погибшего!
Он подошел к худощавому, схватила его за ворот рубахи.
— Признавайся, скотина, с наших погибших снял, а?
Душман, не понимавший русской речи, волком уставился на Солодова.
— Чего вылупился⁈
— Что вы тут галдеж разводите? — подошел к ним я.
— Душманье нарядилось в вещи советских солдат, — угрюмо сказал Сагдиев, снова указывая на ремень худощавого.
Один из пограничников обошел молодого духа. Увидев что-то, он опустился к душману за спиной. Поковырялся немного, а потом поднялся, держа в руках наручные часы на ремешке.
— Наши. Советского производства! — Сказал он и торопливо подошел ко мне, сунул часы.
Я взял. Это была старинная «Юность» на рваном кожаном ремешке и с лопнутым циферблатом.
Я приложил часы к уху. Они стояли. Кажется, сломались. Либо дух такими уже их нашел, либо часы встали уже после того, как душман стал их носить.
Солодов сплюнул.
— Мародерствуют, падлы. Обирают наших погибших солдат!
Я посмотрел на бойцов.
— Снимите с него пояс и плащ-палатку, — сказал я, — обыщите обоих еще раз. Если что трофейное найдете — отобрать.
Погранцы принялись выполнять приказ.
Потом я увидел, как со стороны дувала к нам идут несколько пограничников. Это были Стас Алейников и Семипалов. Вел их Мартынов.
Когда они подошли, старший сержант хотел что-то мне сказать, но уставился на пленных душманов.
— Задержали? — Спросил он.
— Этот не простой, — я кивнул на худощавого, — побогаче остальных одет. Нужно, чтобы Алим с Тараном его допросили. Вдруг, что полезного скажет.
Мартынов кивнул.
— Эти суки — мародеры, — вдруг влез Миша Солодов, — мы при них нашли ремень солдатский. Наш.
— Еще плащ-палатки, — подтвердил Сагдиев. — И часы.
Малюга, продолжавший обыскивать задержанных, достал из-за пояса у молодого советский штык-нож.
— Трофеи собирают, — сказал он, пережевывая слова недавно вставшей на место челюстью.
Лицо пограничника опухло еще сильнее, однако, казалось, Гена этого и не замечал.
Мартынов сделался вдруг мрачным. Глянул на меня.
— Таких убивают без вопросов, — сказал он, — они наших бойцов обдирают. Если б до Тохиного тела добрались, тоже бы с него все стянули, даже сапоги.
— Я знаю, что они мародеры, Витя, — сказал я, выдержав взгляд старшего сержанта, — но сейчас они нужны. Могут сказать что-то важное.
— Я бы на твоем месте их сразу пострелял, как собак, — мрачно заметил он.
— Я знаю, как бы ты поступил на моем месте, — ответил я не менее мрачно.
Мартынов вздохнул, успокаиваясь и беря себя в руки. Поджав губы, покивал.
— Их надо допросить, — проговорил я, — потом, пусть Таран решает, что с ними делать.
Витя снова покивал. Проговорил:
— Если б кто другой такой самодеятельностью занялся бы, я б не одобрил. По мне, так надо бить их без всякой жалости. Но тебя, Саша, я уважаю. Знаю, что ты глупостей не делаешь. Давай отволочем их Тарану. Он как раз тебя ждет. Хочет доклад услышать о том, как у тебя тут дела идут.
Канджиев, отставил винтовку СВД с установленным на нее массивным ночным прицелом НСПУМ. Опер ее о стену заставы.
Снайперский расчет во главе с Канджиевым все это время действовал на снайперской позиции. Они засели на чердаке здания заставы и выщелкивали пулеметчиков и командиров наступавших духов.
Мы собрались у навеса. Оба захваченных душмана уже стояли на коленях перед начзаставы. Молчаливые и грозные пограничники окружили их. Буравили плененных врагов суровыми, тяжелыми взглядами.
— Ты их взял? — Спросил Таран, глядя, как Канджиев опускается рядом с задержанными и что-то у них спрашивает на пушту.
Я кивнул.
Таран ухмыльнулся. Приблизился ко мне и проговорил:
— Хорошая работа, Саша. Они нам пригодятся.
Старлей выглядел неважно. Ранение давало о себе знать. Китель его на груди уже немного пропитался кровью. Красное пятно выступило рядом с пуговицами.
И хотя начальник заставы вида не подавал, я понимал, каких усилий ему стоит просто держаться на ногах.
— Товарищ старший лейтенант, — вдруг позвал его Кандижиев.
