— Дружу. Но мы сделали для Васи все, что в наших силах. Теперь остается надеятся на врачей и его самого.
Таран поджал губы. Покивал.
— Тогда зачем вы так настаивали поговорить с начальником заставы? — Заинтересованно спросил Пуганьков.
Я глянул на Тарана. Пристально заглянул ему в глаза. Таран нахмурился. К счастью, мне не пришлось ничего объяснять шефу. Старлей понял все сам.
— Товарищ лейтенант, — обратился он к Пуганькову, — Понятное дело, у нас ЧП, но и служба тоже службой. Я пока что занят. Старшина тоже все еще в поисковой группе. Но кто-то должен ставить нарядам приказы на охрану Границы.
Пуганьков недоверчиво посмотрел на Тарана.
— Товарищ старший лейтенант, вы уверены, что вам не нужна моя помощь?
— Уверен не уверен, а наряды должны по-прежнему выходить на охрану Государственной Границы Союза Советских Социалистических республик. Так что, будьте добры.
Есть, — сказал Пуганьков и встал.
Потом, как-то нехотя, вышел из канцелярии. Почему-то наградил меня недобрым взглядом. Впрочем, в последнее время он смотрел подобным образом на многих молодых парней. Чуть ли не в каждом видел любовника своей Светланы.
— Итак, Саша, чего ты хотел? — Спросил Таран.
— У меня два вопроса. Первый касается Вавилова, — кивнул я на Клима.
Услышав мои слова, Клим аж вздрогнул. Ссутулив плечи, он медленно обернулся ко мне. Уставился на меня ошарашенным взглядом.
— Что за вопрос о Вавилове? — Потемнел лицом Таран.
— Товарищ Старший Лейтенант, Клим знает, почему я пришел, — начал я. — Думаю, он сам должен вам все рассказать. А потом уже и я изложу свои мысли относительно всего этого дела.
Таран перевел внимательный взгляд своих маленьких, но живых глаз с меня на Вавилова.
— О чем говорит младший сержант Селихов, Клим? Что ты должен мне рассказать?
— Не бойся, Клим, — сказал я, — ты еще не сделал ничего, что можно было бы расценить, как предательство.
— Предательство? — Таран от изумления поднял Брови.
Мои слова подействовали на Клима как раз так, как я и хотел. Он не стал отпираться, не стал умалчивать. Он попытался оправдаться перед шефом. Дать ему понять, что ни о каком предательстве тут речи не идет.
Тогда Клим рассказал Тарану все. Он рассказал про Амину, которая, по словам душмана находится у них в плену. Про его с ней встречу и про теплые чувства, что они испытывают друг к другу. Рассказал про отца, которого угрожали убить, если Клим не совершит то, что ему приказали.
Рассказал о том, что от него требовали осуществить диверсию на заставе, а потом оставить свой пост. Только тогда духи отпустили бы его отца и Амину. В противном случае их ждала бы смерть.
— Они хотели, — начал Клим, — что бы я вывел из строя управляющий блок системы, — продолжал он. — А затем поджёг комнату связи и сигнализации. Только в таком случае папа и Амина остались бы в живых.
— Ты согласился? — Нахмурился Таран.
— Моего согласия никто не спрашивал, товарищ старший лейтенант. Просто поставили перед фактом: сделаю, они будут жить. А если нет — умрут.
Выговорившись, Клим поник. Опустил голову и плечи. Казалось, рассказав все, он просто иссяк, как иссякает солдатская фляга.
— Я знаю, что мой отец предпочел бы умереть, чем если бы его сын стал предателем… Товарищ старший лейтенант? Что теперь со мной будет? — Он посмотрел на Тарана. — Вы доложите обо всей моей беде в отряд?
Таран молчал. Он задумчиво сузил глаза, вглядываясь в никуда. Начальник заставы размышлял.
— Когда они попросили тебя совершить диверсию? — Спросил я.
Клим обернулся. Слабым, хрипловатым голосом ответил:
— Тот душман, что плохо говорил на русском… Он сказал, что я узнаю, когда придет время. А до этого должен держать язык за зубами.
Клим выдохнул. С трудом сглотнул неприятный ком в горле и продолжил:
— Он сказал: если Шамабад не будет гореть в назначенный срок, мой отец и Амина умрут.
— Слова Клима подтверждают мои догадки, товарищ старший лейтенант, — начал я.
— Догадки? — Удивился Таран.
— На Шамабад готовится нападение. Скорее всего, чисто с политическими целями. Духам нужно показать, что они способны биться с нами на равных.
Не ответив, Таран задумчиво опустил взгляд.
— Раньше у нас были только косвенные факты, подтверждающие это, — продолжал я, — была записка, попытки переноса оружия на наш берег и душманье в кишлаке Комар. Но прямо сейчас, в нашей бане сидит человек, который может дать самый прямой ответ на вопрос: готовится ли нападение на Шамабад или нет.
— Значит, Саша, говоришь, это один из сыновей Юсуфзы? — Спросил Таран.
— Он назвался Мухтааром, — покивал я.
— Ну тогда тут все предельно просто, — пожал плечами шеф, — особый отдел выбьет из него все, что тот знает, а потом наши попытаются обменять его на прапорщика Вавилова и девчонку, о которой ты говоришь, Клим.
Кажется, от слов шефа Клим как-то просветлел. Однако в следующее мгновение взгляд его снова сделался каким-то грустным.
— А что будет со мной? — Спросил он.
Мы с Тараном переглянулись.
