— Ее отец скончался шесть месяцев назад. Мы готовили дом к продаже, когда увидели, что надвигается метель, и решили подождать, пока она не рассеется.
Я киваю головой, оглядываясь на белый снег, который наконец-то начинает таять. Снега вчера особо не прибавилось, а сегодня на самом деле солнечно, и я бы сказала, что температура выше нуля.
— Мы использовали дрова. И консервы.
Женщина улыбается в ответ на это.
— Моя мать умерла год назад. Папа был так одинок, что почти все оставшиеся дни проводил за рубкой дров и консервированием. Он был бы так счастлив, что его труды не пропали даром.
Я тоже улыбаюсь, благодарная, что женщина не собирается злиться.
— Мы можем заплатить.
Женщина отмахивается.
— Ребята, вас отвезти в город?
Мы оба быстро киваем и горячо благодарим их. Затем заходим внутрь и быстро собираем наши вещи и забрасываем их в кузов грузовика. Я оглядываюсь на обветшалый старый дом, который поддерживал нашу жизнь более трех недель.
У меня болит сердце.
Всего день назад я бы ушла с грустной улыбкой, но с хорошими воспоминаниями, несмотря на ужасные обстоятельства. Но теперь, глядя на дом, я вижу только ложь.
Мы едем в грузовике, слушая рассказы пожилой пары о доме в котором мы жили, пока не добираемся до полицейского участка.
После объяснения, кто мы такие, нас везут в местную больницу, чтобы медики смогли осмотреть нас, а затем нас оставляют в комнате ждать.
С нашими родителями, по-видимому, связались, когда власти нашли машину, Лиама и Арию, но отец Купера не ответил. Мои родители, очевидно, только что вернулись домой после того, как забрали тело Арии, но моя мать сейчас на пути сюда.
Но я не хочу ее видеть. Не хочу никого видеть. Я просто хочу съежиться в позе эмбриона под одеялом и, возможно, никогда не выходить.
— Ты в порядке?
Я смотрю на Купера, который сидит на смотровом столе в настоящей медицинской перевязи. Они сказали, что его плечо должно полностью зажить через неделю или две.
— В порядке.
Парень не заставляет меня говорить больше, и я благодарна ему за это. Мне хочется подойти к нему, поцеловать и почувствовать, как его сильные руки обнимают меня, но знаю, что не могу. Все это было лишь иллюзией.
— Эверли.
Бросаю взгляд на дверь, когда входит моя мама с дизайнерской сумочкой, перекинутой через плечо, и оглядывается вокруг, как будто все это ниже ее достоинства.
— Ты жива.
Я встаю.
— Да.
— Боже мой, Эверли. Мы все думали, что ты мертва. Поисковая группа искала тебя, но безрезультатно.
Моя мать ведет себя так, будто несчастный случай и мое выживание доставляет ей неудобства.
— Мы нашли заброшенный дом и остановились там.
— Ну, разве это не мило? Пока все тебя искали... — Она с усмешкой смотрит на Купера. — Ты была занята игрой в дом.
— Не совсем, — ворчу я, когда она дергает меня за сухие и ломкие волосы.
— Боже мой, Эверли. — Она разочарованно качает головой, прижимая руку к груди. — Они тебя проверили? — Клянусь, ее нос не может подняться выше. — Я имею в виду, насколько это возможно здесь.
Я киваю.
— Я в порядке. Немного истощена, но со мной все будет хорошо.
Она изучает порез на моей голове, который теперь превратился в шрам.
— Полагаю, мы сможем исправить это, когда вернемся домой. Видит бог, я бы никому здесь не позволила к нему прикоснуться.
— Все в порядке. — Я отмахиваюсь от нее, когда она тянется к нему.
Мама смотрит на Купера, а затем снова на меня.
— Вам нужно какое-нибудь другое лечение?
Я склоняю голову набок, не понимая, что она имеет в виду. Мама смотрит на меня, приподнимая бровь.
— Что?
— Какие-нибудь тесты?
О. Она имеет в виду венерические болезни.
— Нет. — Хотя, может быть. Но не из-за Купера, а потому что мой придурок-парень изменил мне, по крайней мере, один раз, если небольше.
— Отлично. Тогда поехали.
Мама тянет меня за руку, но я не могу не посмотреть на Купера.
— Твой отец ответил?
Наши телефоны работают здесь, и Куп отправил своему отцу сообщение. Он пожимает своим большим плечом.
— Нет. Но со мной все будет в порядке.
Я собираюсь поспорить с ним, когда раздается стук в дверь, и в комнату входит мама Лиама.
— Купер! — Женщина бросается к нему, и он встает как раз вовремя, чтобы та заключила его в свои объятия. Затем смотрит на меня. — Эверли, — выдыхает она. — Слава богу, вы оба в порядке.
Видите, вот как должна реагировать любящая мать. Я смотрю на свою собственную холодную и роботизированную мать, а затем на маму Лиама.
— Да.
Я подхожу к ней, и она заключает меня в объятия.
— О, я так рада. Я так волновалась.
Закрываю глаза и позволяю ее теплу окутать меня, хотя бы на мгновение. Женщина отпускает меня, а затем поворачивается к Куперу.
— Где твой отец?
Парень снова пожимает плечами, пытаясь вести себя спокойно, но это должно быть отстойно, что он даже не потрудился приехать и забрать своего сына, который мог умереть.
— Уверен, что он будет здесь.
— Я так рада, что вы двое в порядке.
— Мне жаль насчет Лиама, — говорит Купер напряженным голосом.
Она тихо всхлипывает.
— Мне тоже. — Она поворачивается ко мне и моей матери. — И я очень сожалею об Арии.
У меня болит грудь, но мама остается стойкой.
