— Нет. — Он обнимает меня крепче. — Ты трахаешься так, как живешь. С боем. С гневом. С неистовой решимостью. Ты жестко трахаешь меня, и позволяешь мне делать то же самое с тобой. Твои движения рассчитаны и ритмичны. Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, как сильно ты заботишься, но ты это делаешь. Ты и целуешься также.
Теперь он смотрит на мои губы.
— Не целуй меня, черт возьми.
— Когда ты целуешь, я чувствую это. Как сильно ты заботишься. — Сглатываю, наблюдая за его губами. Хотела бы я отвести взгляд, потому что так происходит только с ним. Интересно, знает ли он об этом.
— Нет.
Купер морщит лоб в замешательстве.
— Да...
— А что, если он меня чем-то заразил? — Я отталкиваю его. — Ты так отчаянно хотел заполучить меня, что рисковал подхватить какую-нибудь болезнь.
Он качает головой, снова выглядя виноватым.
— Нет. Он использовал презерватив, когда...
— Ты спросил его об этом?
Он кивает.
— Да. Я... — Он выглядит опустошенным.
— Ты не спросил его, с кем он трахался, но спросил, использовал ли он защиту?
— Я сказал ему, что тогда этого как будто никогда и не было. Если он использовал презерватив, то этого не произошло.
У меня отвисает челюсть от шока, когда я смотрю на него, снова схватившись за живот.
— Ты поощрял его не говорить мне об этом?
— Я знал, что ты положишь этому конец, если он признается.
Я бы так и сделала. Без сомнения. Как бы сильно его ни любила, я бы не смогла простить ему этого.
— Значит, ты хотел, чтобы я была с ним? — Я еще крепче обхватываю себя за талию.
Я думала, что мы были замешаны в какой-то истории безответной любви... или, по крайней мере, влечения... Но нет. Он сказал моему парню, чтобы тот не признавался в измене. Чтобы мы были вместе.
— Все не так просто.
— Все очень просто. — Я ищу его взгляд, пытаясь найти парня из последних нескольких недель.
«Вот идиотка. Он просто хотел трахнуться. Чтобы как-то скоротать время».
Мы так и договаривались с самого начала. Почему я так удивлена?
— Ты просил его не говорить мне.
— Я не хотел, чтобы он потерял тебя. Черт, Эверли. Он был...
Я быстро перебиваю его. Не желая слышать, кем был для него Лиам. И что я была никем.
— Твоим лучшим другом. Я поняла. Я знаю.
— Нет, не знаешь. — Он прикрывает свое сердце рукой. — Я всегда наблюдал за вами двумя вместе. И знаю, что он любил тебя. Поэтому не смог бы видеть, как ему больно. Видеть, как больно тебе.
Я качаю головой из стороны в сторону, а затем останавливаюсь, глядя прямо ему в глаза.
— Ты не хотел отменять поездку.
— Что?
«Я такая чертова идиотка».
— Ты не хотел отменять поездку. Ты хотел убедиться, что тебе удастся привести Арию в хижину, чтобы, наконец, залезть к ней в штаны. — Он делает шаг ко мне, тянется за моей рукой, но я отдергиваю ее и отступаю назад. — Не надо.
— Это неправда.
— Конечно, правда. Если бы он сказал мне, что изменил, мы бы не поехали. У вас с Арией не было бы вашего маленького отпуска. — Я снова делаю шаг назад. — Ты хотел ее. А потом, когда они умерли... Ты, блядь, солгал мне, чтобы не дать впасть в депрессию. Чтобы я не была слишком подавлена, чтобы трахаться.
— Эверли. — Его взгляд полон ужаса и затравленности, но он не спорит.
— Оставь меня в покое.
Я поворачиваюсь, хватаю лампу и выхожу из гостиной.
— Эверли.
Я слышу, как он зовет меня, но не оборачиваюсь. Не хочу иметь с ним ничего общего.
Я была дурой. Полной идиоткой.
Очевидно, у меня ужасный вкус на мужчин.
Глава двадцать шестая
КУПЕР
Даю ей минутку, потому что знаю, что ей это нужно. У меня болит грудь, и я чувствую, что на самом деле могу, блядь, умереть. То, как Эверли смотрела на меня. Как будто я предал ее хуже, чем Лиам. Это может на самом деле убить меня.
Иду в спальню и нахожу ее на полу, съежившуюся в углу с керосиновой лампой.
— Оставь меня в покое.
— Я не могу. — Вхожу в комнату и опускаюсь перед ней на колени. — Мне так чертовски жаль.
Может быть, мне не следовало ей говорить, но все, что я сказал, было правдой. Где-то на этом пути моя лояльность изменилась. И не только потому, что Лиам мертв, но и потому, что она заслуживала знать. Но черт возьми, если я не чувствую себя виноватым за то, что предал своего лучшего друга.
Потому что именно таким был Лиам. Он всегда был рядом со мной, всю мою жизнь. И теперь я раскрыл его самый большой секрет. Это делает его похожим на дерьмового парня, хотя на самом деле, вплоть до того дня, когда он изменил, Лиам был отличным парнем.
Я знаю. Потому что издалека наблюдал, как он души в ней не чает. Лиам любил ее. Сможет ли Эверли поверить в это сейчас, не знаю. Она была всем для него.
И я ненавижу то, что не расспросил его подробнее о деталях. Просто не хотел этого знать. Не хотел знать больше, чем уже знал.
— Эверли, здесь слишком холодно. Пожалуйста, вернись в гостиную.
Она смотрит прямо на меня, и я вижу, как слезы текут по ее щекам, и это меня убивает.
— Я не хочу быть рядом с тобой. Ты солгал мне.
— Мне жаль.
— Нет, не жаль. Ты бы сделал это снова, верно?
Я не знаю. Честно говоря, не знаю. Я больше никогда не хочу видеть это выражение на ее лице. Взгляд, полный предательства.
— Я не знаю.
