— Я сама найду. — Она продолжает рыться в сумке, но я отталкиваю ее руку.
— Повернись.
Ария фыркает, поворачивается на своем сиденье и надувает губы, но затем вытягивает руку и указывает на что-то впереди.
— Лиам, берегись! — Я слышу визг моей сестры как раз в тот момент, когда тот нажимает на педаль тормоза, скользя по льду и снегу на дороге.
— О, черт, держитесь, — слышу я голос Лиама, когда моя сестра кричит. Машина выходит из-под контроля.
Должно быть, на дороге было какое-то животное или что-то в этом роде, но из-за снега было так чертовски трудно это разглядеть. Внедорожник переворачивается, и мы катимся. Я закрываю глаза, молясь, чтобы мы справились с каждым переворотом, с каждым звуком бьющегося стекла и дробящегося металла.
Мое сердце колотится в груди, и я чувствую боль. Но также чувствую оцепенение.
Дороги здесь извилистые, и, несмотря на то, что многие могут подумать, они не совсем ровные. Там есть холмы, и нам случилось взобраться на особенно коварный извилистый холм, когда мы попали в аварию.
Открываю глаза и оглядываю машину. Затем протягиваю руку, чтобы коснуться своего лба, которым явно на что-то наткнулась, но я не уверена, на что именно. Чувствую липкую густую жидкостью и понимаю, что это кровь, даже в темноте.
Я оглядываюсь и вижу Купа, который шевелится и держится за левое плечо.
— Черт.
Каким-то образом машина приземлилась на колеса, но все стекла разбиты. И холодно, очень холодно. Затем я замечаю, что лобовое стекло разбито, его просто нет.
— Ария? — ахаю я.
Ответа нет.
Почему нет ответа?
Глава четвертая
КУПЕР
«Какого черта? Это плохо».
Плечо болит, оно явно вывихнуто.
Эверли, кажется, в порядке, но продолжает звать сестру. У меня звенит в ушах. Кажется, ударился головой, но я тоже вроде в порядке.
— Ария! Ответь мне.
Я отстегиваюсь и двигаюсь вперед, уставившись на пустое пассажирское сиденье.
— Черт.
— Что? — в отчаянье спрашивает Эверли.
— Ее там нет.
— Что? Что значит «ее там нет», черт возьми? — Девушка отстегивает ремень безопасности, ее движения медленные и неуверенные.
— Ее там нет.
— Ария? — кричит Эверли, а затем кладет руку на лоб, как будто ей больно.
— Лиам? — зову я, поворачиваюсь и вижу, что друг ссутулился на переднем сиденье. Черт, он не двигается. Хватаю его за плечо и трясу. — Лиам?
— Нет! — Я чувствую, что Эверли тоже пытается встряхнуть его. — Лиам, очнись!
— О, черт. — Провожу пальцами по волосам, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Только что мы все смеялись и подкалывали друг друга, а в следующее мгновение вот это. Ария куда-то пропала, а Лиам не двигается.
— Лиам, очнись, пожалуйста, — умоляет Эверли.
Задерживаю дыхание и подношу пальцы к его горлу, нащупываю пульс. Он слабый, но есть.
— Он жив.
Эверли задыхается от паники, в ужасе смотрит на меня и опускает взгляд на грудь Лиама. Мой взгляд следует за ее, а затем и у меня перехватывает дыхание, когда вижу, что кусок металла вонзился ему в грудь.
— О, черт.
Девушка пристально смотрит на меня.
— Перестань так говорить.
— Прости, что, черт возьми, я должен сказать? Это нехорошо?
— Да, блин.
Эверли лезет в сумку, хватает рубашку и перебирается вперед, прижимая свернутую ткань к ране. Но мы оба знаем, что это бесполезно.
— Так много крови. — Ее голос звучит ошеломленно и отчаянно, пока она пытается остановить кровь, вытекающую из его раны.
— Лиам, ты меня слышишь? — спрашиваю я, но ответа нет. — Мы поможем тебе. Только держись.
Достаю свой телефон из кармана, и хотя я знал, что так и будет, меня убивает, когда вижу, что сигнала нет. Нет ни единой палочки.
Даже для вызова экстренных служб.
— Черт возьми.
— Ничего? — спрашивает Эверли.
Качаю головой и смотрю в окно на темное небо, с которого все еще сыплется снег.
— Нет.
Девушка достает свой телефон и чертыхается, прежде чем бросить его на пол.
— Ничего. Я знала, что это плохая идея.
— Не время, — рычу я.
— Нет? — Ее пылающий взгляд встречается с моим. — Мы все замерзнем насмерть на обочине пустынной дороги только потому, что ты хотел в течение месяца где-нибудь трахать мою младшую сестру.
— Я мог бы трахнуть твою сестру в любом чертовом месте, где захочу. Мне не нужно было для этого привозить ее сюда. Это была ее... — Я останавливаюсь и отчаянно оглядываюсь. — Где она? — спрашиваю я.
Глаза Эверли расширяются, когда она смотрит сквозь теперь уже несуществующее лобовое стекло.
— О боже, она не была пристегнута.
Мое сердце замирает.
«Нет, она не могла. Но лобовое стекло исчезло».
Лиам стонет, шевелясь, а затем открывает глаза, кряхтя от боли, когда смотрит вниз на металл, торчащий из его груди.
— Что, черт возьми, случилось?
Эверли целует его в губы и всхлипывает:
— Ты очнулся. Просто оставайся с нами.
Лиам снова стонет.
— Черт, — выдыхает он, глядя вниз и прикасаясь к торчащему из его груди металлу. — Это нехорошо.
— Все в порядке, — говорит Эверли, и я почти уверен, что она скорее пытается убедить себя. — Ты сильный, самый сильный мужчина, которого я знаю.
Он усмехается, качая головой.
— Это не так.
