— Я не это сказал. — Моя бровь выгибается, когда я смотрю на его руку, видя сверкающее кольцо с бриллиантом между его большим и указательным пальцами. — Я пошел к своему отцу и сказал, что хочу финансировать цветочный магазин моей будущей жены.
— Куп, — шокировано выдыхаю я. И это все, что я могу сказать.
Он убирает мою левую руку со своей шеи, не сводя с меня глаз.
— Эверли. Хотя думаю, что брак немного устарел, и это похоже на замашки пещерного человека, когда я заявляю права на тебя... — Он надевает кольцо мне на палец, умудряясь сделать это хотя моя рука дрожит. — Я хочу, чтобы ты была моей до конца нашей жизни.
Мои глаза встречаются с его, и я не могу сдержать улыбку на своем лице.
— Ты хочешь жениться на мне?
— Да, — отвечает он без колебаний.
— Ты ожидаешь, что я буду мириться с твоей неряшливой, дерзкой и упрямой задницей?
Он улыбается и держит мою руку с кольцом на месте и перед моим лицом.
— Навсегда.
— Думаю, что смогу это сделать. — Я снова обнимаю его за шею и целую. — И для протокола, я думаю, что получаю лучшую сделку. Тебе придется мириться с моей капризной, упрямой...
— Красивой.
— Задницей.
Он смеется и целует меня.
— Я, черт возьми, не могу дождаться.
— Я тоже не могу.
— А еще я сказал маме Лиама, что мы придем к ним на новогодний ужин.
Мое сердце замирает, а тело напрягается.
— Она должно быть ненавидит меня.
— Никто не может ненавидеть тебя, Эв. — Он крепко обнимает меня, когда я качаю головой.
— Я встречалась с ее сыном и сразу после его смерти начала встречаться с его лучшим другом. — Теперь он приподнимает бровь, глядя на меня. — Ну, это упрощенная версия.
— Она последний человек, который будет осуждать. Ей просто хочется, чтобы мы были счастливы.
Мы подходим к кровати, и я ложусь, положив голову ему на плечо.
— Ты все еще чувствуешь себя виноватым?
— Часть меня сожалеет, но я не жалею о том, что был с тобой, и никогда не пожалею. — Он тихо смеется. — Хотя я бы хотел, чтобы он мог ударить меня. Только один раз.
— Тебе нужно немного физического насилия?
Он криво улыбается.
— Думаю, что было бы лучше, если бы я мог почувствовать его ярость и двинуться дальше. Но этому никогда не бывать.
— Знаю. Это нечестно. — Я прижимаюсь ближе. — Но если хочешь, я могу ударить тебя.
Он притягивает меня к себе. Я перекидываю волосы через плечо и сажусь, оседлав его бедра.
— Сделай так, чтобы было больно, Эв.
Я наклоняюсь и целую его с улыбкой на лице.
Мы перестали наказывать себя за то, над чем у нас никогда не было никакого контроля с самого начала. Потому что любовь абсолютно неконтролируема.
Глава сорок пятая
ЭВЕРЛИ
Не могу избавиться от чувства, что мать Лиама должна ненавидеть меня, но я также знаю, что не могу уклониться от этого ужина. Похоже, нам это нужно для завершения.
Мы собираемся пожениться.
И все, что я хочу чувствовать, — это радость.
Пальцы Купера переплетены с моими, пока мы ждем у входной двери холодной зимой в Канзасе, только что вернувшись из отпуска.
— Все будет хорошо.
Я улыбаюсь, любя и ненавидя одновременно за то, как хорошо он меня знает.
Мать Лиама открывает дверь с той же успокаивающей улыбкой, которую я помню, и обнимает нас.
— Я так счастлива, что ты здесь! — Она крепко обнимает нас обоих, и я неловко похлопываю ее по спине, когда она сжимает нас.
Куп смеется.
— Мы бы не пропустили это.
Она отпускает нас и впускает внутрь, где мы снимаем пальто и идем к обеденному столу, чтобы найти отца Лиама, сидящего там и окруженного едой, от которой у меня урчит в животе.
Я убираю волосы за ухо, и мать Лиама взволнованно хватает меня за руку.
— Она сказала «да»?
Она смотрит на Купера, и я прослеживаю за ее взглядом.
— Ты сказал ей?
Купер подмигивает.
— Конечно, сказал. Подумал, что это заставит нас обоих чувствовать себя лучше.
Черт бы его побрал. Я смущенно смотрю на мать Лиама.
— Я... эм... согласилась.
Она улыбается и проводит рукой по моим волосам, оставляя их на моем плече.
— Это замечательно. Как и сказала Куперу, я знаю, что это, наверное, немного странно, но я знаю, что Лиам смотрит, и он рад за тебя. — Я напрягаюсь еще больше, потому что не уверена, что он может быть счастлив.
— Надеюсь, он не смотрит все время, — шутит Куп, и мои глаза расширяются, когда я смотрю на него и в ужасе качаю головой.
Он просто смеется, и, что удивительно, родители Лиама тоже смеются.
Джим встает и жестом приглашает нас присоединиться к нему.
— Я умираю с голоду. Разве мы не можем поговорить об этом за ужином?
Я улыбаюсь ему и подхожу, чтобы тепло обнять, прежде чем мы все сядем и поедим вкусную еду. Странно быть здесь с родителями Лиама без него, но в то же время это не так. Я действительно чувствую его здесь. И Арию.
Я не думаю, что Лиам был бы слишком рад, если бы мы были вместе, но, может быть, он смог бы найти способ простить, как это сделали мы.
В конце концов, Куп и Лиам были братьями во всех смыслах этого слова. Купер — самый бескорыстный человек, которого я знаю, позволивший своему брату так долго быть со мной.
— Итак, когда свадьба? — спрашивает мать Лиама, когда мы начинаем ужинать.
