Часть втораяВ волшебном саду, чуждом горя и зла,Богиня, как Ева в Эдеме, была,И так же цветы устремляли к ней взоры,Как смотрят на Бога все звездные хоры.В лице ее дивном была разлитаНебесных таинственных дум красота;Сравниться не мог с ней изяществом станаЦветок, что раскрылся на дне океана.Все утро, весь день и весь вечер онаЦветы оживляла, ясна и нежна;А в сумерках падали к ней метеоры,Сплетая блестящие искры в узоры.Из смертных не знала она никого,Не знала, что значит греха торжество,Но утром, под ласкою теплой рассветаОна трепетала, любовью согрета;Как будто бы ласковый Дух неземнойСлетал к ней под кровом прохлады ночной,И днем еще медлил, и к ней наклонялся,Хоть в свете дневном от нее он скрывался.Она проходила, — к ней льнула трава,К которой она прикасалась едва;И шла она тихо, и тихо дышала,И страсть, и восторг за собой оставляла.Как шепот волны средь морских тростников,Чуть слышен был звук ее легких шагов,И тенью волос она тотчас стиралаТот след, что, идя, за собой оставляла.Как шепот волны средь морских тростников,Чуть слышен был звук ее легких шагов,И тенью волос она тотчас стиралаТот след, что, идя, за собой оставляла.В волшебном саду преклонялись цветыПри виде такой неземной красоты,И нежно следили влюбленной толпоюЗа этой прелестной, воздушной стопою.Она орошала их светлой водой,В них яркие искры блистали звездой;И в их лепестках — с мимолетной красоюПрозрачные капли сверкали росою.Заботливо нежной рукою своейОна расправляла цветы меж ветвей,Ей не были б дети родные милее,Она не могла бы любить их нежнее.Всех вредных, грызущих листки червяков,Всех хищных, тревожащих зелень жучковОна своей быстрой рукою ловилаИ в лес далеко-далеко уносила;Для них она диких цветов нарвала,В корзинку насыпала, где их несла:Хоть вред они жизнью своей приносили,Но жизнь они чисто, невинно любили.А пчел, однодневок и всех мотыльков,Прильнувших к душистым устам лепестков,Она оставляла, чтоб нежно любили,Чтоб в этом раю серафимами были.И к кедру душистому шла на заре,Там куколки бабочек — в темной коре,Меж трещин продольных — она оставляла:В них жизнь молодая тихонько дрожала.Была ее матерью нежной — весна,Все лето цветы оживляла она,И прежде, чем хмурая осень пришлаС листвой золотою, — она умерла!Часть третья
