— Ну иди же сюда, глупенькая, — подбодрил Мэн-сон невидимую девушку. — Иди, не бойся…
Что-то коснулось его груди, а потом упруго толкнуло. Толчок был сильным, и Джеф, не устояв на ногах, повалился на лежанку.
— Зачем ты меня толкнула?.. — недоуменно спросил он, потирая ушибленное место.
Ответом было молчание. Затем последовал неясный шорох, потом еще один, но уже с другой стороны хижины. Где-то скрипнул песок — и тишина…
— Однако, — покачал головой Мэнсон, дотрагиваясь до груди. От, казалось бы, легкого толчка заныли ребра, а где-то в области солнечного сплетения появилось жжение. Жжение перешло в терпимое, разливавшееся по телу тепло, которое распространялось медленными волнами.
«Воспаление легких, что ли?» — успел подумать Джеф и снова провалился в сон. Быстро, безо всякого перехода.
Крепкая рука Налы бесцеремонно встряхнула крепко спавшего Джефа, но он, против обыкновения, только что-то невнятно буркнул и перевернулся на другой бок.
— Вставай, Жефа, вставай! — не сдавалась Лала. — Уже утро!
Девушка шлепнула Мэнсона по щеке, и он наконец-то открыл глаза. Поначалу Джеф удивленно таращился на Лалу, будто видел ее впервые, а потом осмотрелся.
— Что с тобой, Жефа? Ты меня не узнаешь?
— Да узнаю, конечно, — сиплым голосом отозвался Джеф и, кряхтя, сел. Затем поскреб двухдневную щетину и сказал:
— Побриться бы…
— Вот смотри. Я наточила твой нож. — И Лала протянула Мэнсону его складыш.
— Спасибо, что наточила, только не надо было брать без спросу…
— О чем ты говоришь? — Брови девушки удивленно взлетели на лоб. — Ты сам мне его отдал и попросил, чтобы я вывела лезвие…
— Да? — недоверчиво спросил Джеф. — Ну тогда ладно… Тут это… Ночью кто-то приходил…
— Кто мог приходить?
— Сначала я думал, что ты. Потом, что какая-то из деревенских девчонок, — сообщил Джеф и пожал плечами. — Но я так и не разобрался.
— Расскажи, как это было, — внезапно забеспокоилась Дала.
— Да какие-то шорохи, потом толчок… Вот сюда, в грудь, — показал Джеф пальцем.
— Ну а что было потом? — Глаза Лалы заискрились нервным возбуждением, дыхание стало горячим.
— А ты красивая баба, Лала… — неожиданно для самого себя признался Мэнсон.
— Что было потом, Жефа? Что было потом? — настаивала девушка.
— Да ничего особенного. Я упал на кровать, а то, что толкнуло, вдруг шасть — сразу за стену. — Мэнсон говорил с остановками, немного туговато вспоминая все происходившее с ним накануне. Да, я еще удивился, как оно быстро так — шасть. И вроде там зашуршало, и все. А я себя плохо почувствовал… Вроде как приболел — жарко мне стало.
— А как ты сейчас себя чувствуешь?
— Да нормально, — пощупав живот, сказал Джеф. — Может, мне это приснилось?
— Нет, не приснилось, — отойдя в сторону, сказала Лала. — О, не может быть! — внезапно вскрикнула она и опустилась на колени.
Джеф тотчас поднялся с лежанки и подошел к Лале.
Девушка нагнулась над песчаным полом и внимательно рассматривала какое-то беловатое пятно. Мэнсон наклонился вслед за ней и обнаружил тривиальное птичье дерьмо, а рядом птичьи следы.
— Это знак, Жефа! — торжественно произнесла Лала. — Это хороший знак…
— Да? И чем же он хорош, этот знак?
— Это знак самого Котти, — почти пропела девушка.
— А по мне, обычный птичий помет, — пожал плечами Джеф. — Слушай, принеси воды, я побриться хочу.
— Об этом потом, Жефа, — вскочила на ноги Лала. — Пойдем посмотрим с обратной стороны!
Девушка потащила Джефа за собой, и, обежав хижину, они обнаружили цепочку птичьих следов.
— Вот видишь, Жефа! Это след Котти! Это добрый знак, — улыбаясь, сообщила Лала.
— Ты вроде говорила, что он дух. Что-то я не слышал, чтобы духи пачкали пометом…
— Но ведь он был в облике речной чайки, Жефа… — растолковывала девушка. — Котти почти всегда появляется в обличий чайки. А помет чайки в хижине, где ты спал, — это хороший знак…
— Да я в общем-то не против, — согласился Джеф. — Только мне бы побриться.
— Сейчас я принесу воды. А ты смотри не трогай знак, я должна показать его Аюпе.
— Можешь не беспокоиться, я его постерегу, — с наигранной серьезностью пообещал Джеф. А когда шаги Лалы затихли, он вздохнул и добавил:
— Что с них возьмешь — дети джунглей.
Джеф стоял возле входа в свое жилище и брился ножом, в качестве зеркала используя пластинку слюды. Он еще не закончил бритье, когда к хижине прибыл Аюпа в сопровождении двоих мужчин.
Акта опирался на длинную клюку, но Джеф подозревал, что она играла роль символа власти. Старик выглядел очень крепким и вряд ли нуждался в каких-либо костылях.
Не замечая Джефа, они вошли в хижину и спустя пару минут вернулись обратно. Теперь, напротив, все внимание Аюпы и сопровождавших его лиц было направлено только на Мэнсона.
— Поздравляю, Жефа, — с чувством произнес старик и улыбнулся, продемонстрировав два ряда ровных зубов. — Мы очень рады.
Аюпа похлопал Мэнсона по плечу. И то же по очереди сделали двое его людей.
— Вот, Жефа, это Тамил, а это Сирил. Они наши лучшие ночные охотники. Они приносят пищу для Котти…
