примером несправедливости моего бытия. Боги не ездят на заднем сидении. Я снова спросил их о
Мазератти или Ламборджини, но у Перси не было ни того, ни другого. Приус оказался
единственным автомобилем, которым владела его семья.
Я… просто ... вау. Ничего себе.
Когда я сидел на заднем сидении, мне становилось плохо. Обычно я водил солнечную колесницу
по небу, где каждая дорога была скоростной. Поверьте, мне, даже в январский полдень на ваших
автострадах нет ничего впечатляющего.
Перси затормозил и рванул вперед. Я же пожалел о том, что не могу запустить огненный шар
вперед и расплавить машины, преграждающие путь, дабы расчистить дорогу для нашего более
важного дела.
— А на твоем Приусе нет огнеметов? – спросил я. – Лазеров? Ну, или хотя бы бамперных ножей
Гефеста? Насколько дешевый это автомобиль?
Перси уставился в зеркало заднего вида.
— Так вот как вы на Олимпе ездите?
— У нас нет пробок, – сказал я. – Это я тебе гарантирую.
Мэг крутила свое кольцо-полумесяц. Я снова подумал, что она все-таки имела какое-то
отношение к Артемиде – луна была символом моей сестры. Может, Артемида прислала Мэг
приглядывать за мной? Хотя, это глупое предположение. У Артемиды всегда были проблемы с
делением чего-то со мной – полубоги, стрелы, нации, вечеринки в честь дня рождения. Это ведь
фишка близнецов! А еще Мэг МакКэффри ни разу не ударила меня, как это обычно делают
последовательницы моей сестры. У девочки другая аура, которую я смог бы без труда
определить, будучи богом. Но нет же. Теперь я должен опираться на инстинкты смертного,
которые были равны попыткам поднять иголку в варежках.
Мэг повернулась и посмотрела в заднее стекло, возможно, проверяя, не преследуют ли нас какие-
нибудь светящиеся шары.
— По крайней мере, нас не ...
— Не говори это, – предупредил Перси.
Мэг фыркнула.
— Ты даже не знаешь, что я собиралась...
— Ты собиралась сказать, что, по крайней мере, нас не преследуют, – сказал Перси. – Сглазишь
нас. Скоро мы заметим, что нас преследуют. Потом, в конце большой битвы, мы потеряем
машину моей семьи, и, возможно, разрушим всю автостраду. И, в конце концов, нам придется
бежать весь путь до лагеря.
Мэг выпучила глаза.
— Ты предсказываешь будущее?
— А мне и не надо, – Перси перестроился на другую полосу, где движение шло не так медленно.
– Я через это прошел. И, кстати, – он бросил на меня осуждающий взгляд, – никто теперь не
может предсказывать будущее. Оракул молчит.
— Что за оракул? – спросила Мэг.
Никто из нас не ответил. На мгновение я был так ошеломлен, что не смог говорить. И, поверьте,
я был очень удивлен его молчанием.
— Он по-прежнему не говорит с вами? – спросил я тихим голосом.
— А ты не знал? – спросил Перси, – в смысле, естественно, тебя не было шесть месяцев, но это
случилось на твоих глазах.
Это несправедливо. Я был занят, скрываясь от гнева Зевса, и это было совершенно законным
оправданием. Откуда я мог знать, что Гея воспользуется преимуществами войны и хаоса и
возродит моего древнейшего, величайшего врага из глубин Тартара, чтобы он мог завладеть
своим старым логовом в пещере Дельф и отрезать источник моей силы предсказания?
О, да, я уже слышу ваше: "Ты же бог пророчеств, Аполлон. Как ты мог не знать, что такое
произойдет?"
Следующий звук, который вы услышите, будет плевок гигантской малиной а-ля "Мэг-
МакКэффри".
Я, напрягшись, сглотнул семислойный соус.
— Я просто... думал... надеялся... на то, что об этом уже позаботились.
— Ты имеешь в виду, что полубоги собрались в огромный поиск по возвращению Дельфийскиго
Оракула?
— Точно, – я знал, что Перси поймет – думаю, Хирон просто подзабыл. Я напомню ему, как
только прибудем в лагерь, и тогда он сможет отобрать немного талантливого расходного ма...
ээээ, то есть талантливых героев...
— Ладно, но есть проблема, – сказал Перси. – Чтобы пойти в поиск нужно пророчество, так?
Таковы правила. Нет Оракула, нет пророчеств, вот мы и застряли...
— Уловка-88 – недовольно вздохнул я.
Мэг бросила в меня кусочек пуха.
— Вообще-то была Уловка-22. (
— Не, – терпеливо объяснил я, – Уловка-88 в четыре раза хуже.
Я чувствовал себя так, будто нежился в теплой ванне, но тут кто-то вытащил из нее пробку. Вода
воронкой кружилась вокруг и затягивала вниз. Меня, дрожащего и беззащитного, буквально
засасывало в канализацию безнадежности. (Не смейтесь, это просто прекрасная метафора. Более
того, если ты бог, то можешь запросто провалится в слив – к примеру, если тебя поймают
врасплох в расслабленном виде, и ты вовремя не превратишься в нужную форму. Однажды я
проснулся в сточных трубах сооружений в Билокси, но это уже другая история.)
Я начинал понимать, что происходило, пока я пребываю смертным. Дух оракула сдерживался
враждебными силами, а мой противник лежал, свернувшись кольцами, и ждал, с каждым днем
становясь сильнее благодаря парам дельфийских пещер. А я был слабым смертным, связанным с
