— Я думала, что ты поклялся больше никогда не играть, – сказала Мэг.
— Ну да. Но я тут подумал, что эта блестящая штуковина могла бы заставить муравьев...
Я хотел сказать, что муравьи бы последовали за бликами и оставили нас в покое.
Но я не учел, что укулеле в моих руках делала меня еще более ярким и вкусным. Не успел я
бросить ее, как передо мной вырос один из муравьев-солдатов. Я отшатнулся, помня о гейзере
позади меня, но в то же время мои лопатки стали покрываться пузырями, наполняя воздух
испарением, благоухающим Аполлоном.
— Эй, букашки! – скимитары (
сверкали в ее руках, привлекая к себе внимание.
Можем ли мы потратить секунду, чтобы оценить то, что сделала Мэг? Из-за страха перед
насекомыми она могла бы оставить меня на съедение этим тварям. Вместо этого она рискнула
своей жизнью, чтобы отвлечь от меня трех танкообразных муравьев. Бросать мусор в уличных
хулиганов – одно. Но это... это точно был новый уровень идиотизма. Если я выживу, то я
выдвину кандидатуру Мэг МакКэффри в номинации Лучшая Жертва в следующем Demi Awards.
Двое муравьев атаковали Мэг. Третий, хоть и остался стоять надо мной, все же повернул свою
голову так, чтобы я смог убежать в другую сторону.
Мэг бежала между своих противников, своими золотыми лезвиями ей удалось отрезать по ноге у
каждого атакующего. Челюсти муравьев захватывали воздух, клацали в попытке захватить Мэг.
Мирмеки неуклюже прыгали на своих оставшихся пятью ногах, пытаясь повернуться, и, в конце
концов, столкнулись головами.
Между тем третий муравей атаковал меня. В панике я бросил свое боевое укулеле. Оно
отскочило от лба муравья с диссонансным бренчанием.
Я вытащил свой меч из ножен. Всегда ненавидел мечи. Такое безвкусное оружие. Кроме того, с
ними приходится вести бой на близком расстоянии. Как неблагоразумно, особенно если можно
поразить врага стрелой из любой точки мира!
Муравей плюнул кислотой, я попытался отразить мечом эту вязкую массу.
Возможно, это было не лучшей идеей. Я часто путал битву на мечах с игрой в теннис. В конце
концов немного кислоты попало муравью в глаза, что дало мне пару секунд. Я отважно отступал,
подняв свой меч, но лезвие быстро разъело, и у меня осталась только дымящаяся рукоять.
— Эй, Мэг? – беспомощно позвал я.
Она была немного занята другим. Ее мечи вращались, подобно золотым кольцам разрушения,
обрубая ноги и срезая усики. Я никогда не видел димахера, имеющего такие навыки сражения, а
я видал всех лучших гладиаторов в бою. К сожалению, ее лезвия только искрились, касаясь
толстых панцирей муравьев. Скользящие удары и лишение конечностей совсем их не
беспокоили. Как бы хороша ни была Мэг, у муравьев было больше ног, они были тяжелее и
свирепее ее и могли плеваться кислотой.
Мой противник защелкал клешнями в моем направлении. Мне удалось избежать его челюстей,
но его бронированная голова ударила меня по голове. Я отшатнулся и упал. Один ушной канал
будто залили расплавленным железом. Мое зрение затуманилось. На другой стороне поляны
остальные муравьи с двух сторон атаковали Мэг, используя свою кислоту, чтобы загнать ее в
сторону леса. Она нырнула за дерево и выскочила обратно только с одним из ее мечей. Она
попыталась ударить ближайшего муравья, но ее оттеснил назад кислотный залп. Ее легинсы,
усеянные дырами, дымились. Лицо ее было полно боли.
— Персик, – пробормотал я себе. – Где этот тупой запеленованный дух, когда он так нужен?
Карпои не появился. Возможно, присутствие богов гейзера или какой-то другой силы в лесах
держало его на расстоянии. Возможно, совет директоров не разрешал посещать это место с
питомцами.
Третий муравей навис надо мною, с его жвал капала зеленая слюна. Его дыхание воняло хуже
рабочей рубашки Гефеста.
Свое следующее решение я мог бы списать на травму головы. Я мог бы сказать, что не мог
нормально соображать, но это не было бы правдой. Я был в отчаянии и напуган. Мне хотелось
помочь Мэг. Но больше всего я хотел спасти себя. Я не нашел другого выхода, кроме как
прыгнуть за своей укулеле.
Я знаю. Я поклялся на реке Стикс, что не буду играть на любом инструменте, пока снова не
стану богом. Но даже такая зловещая клятва кажется незначительной, когда гигантский муравей
готов расплавить твое лицо.
Я схватил инструмент, закатившийся мне за спину, и во весь голос запел "Sweet Caroline".
Даже если бы я не давал клятвы, я бы сделал что-то подобное только в самой чрезвычайной
ситуации. Когда я пел эту песню, шансы взаимного уничтожения были слишком велики. Но я не
придумал другого выхода. Я приложил максимум усилий, направляя всю дешевую
сентиментальность, которой я набрался в 1970-х годах, в нужное русло.
Гигантский муравей потряс головой. Его усики дрожали. Я поднялся на ноги, пока монстр, пьяно
шатаясь, направлялся ко мне. Я отступил к гейзеру и с энтузиазмом запел припев.
Да! Да! Да! Цель достигнута. Ослепленный отвращением и яростью, муравей атаковал. Я
откатился в сторону, в то время как монстр по инерции продолжал катиться прямо в бурлящий
котел.
