Затаившийся Оракул (ЛП) полностью

Его несдержанность и жестокость казались мне, его предку, постыдными. Нерон был таким

родственником, которого никогда не захочется пригласить на Луперкалии. ( прим.:

древнеримский языческий праздник плодородия в честь Луперка — бога Фавна; фестиваль,

связанный с пастушеским культом)

— Мэг, – сказал я, – твой отчим наблюдал за тем, как было разрушено 70% Рима и как умерли

десятки тысяч людей.

— Я был в тридцати милях оттуда, в Анцио! – огрызнулся Нерон. – Я примчался обратно в город

и самолично руководил пожарной бригадой!

— Только, когда огонь дошел до твоего дворца.

Нерон закатил глаза.

—Я ничего не могу поделать с тем, что прибыл как раз вовремя, чтобы спасти самое главное

здание.

Мэг закрыла свои уши.

— Прекратите спорить. Пожалуйста.

Я не остановился. Уж лучше продолжать говорить, чем умирать или помогать Нерону.

— После Великого пожара, – я сказал ей, – вместо того, чтобы восстановить дома на Палатине

( прим.: центральный из семи главных холмов Рима), он сравнял с землей окрестности и построил

новый дворец – Золотой дом.

С мечтательным выражением лица Нерон сказал:

— Ах, да... Золотой дом. Он был прекрасен, Мэг! У меня было свое озеро, три сотни комнат,

фрески из золота, мозаики, сделанные из жемчуга, и бриллианты. Я наконец-то мог жить, как

нормальный человек!

— Ты посмел воздвигнуть бронзовую статую высотой под сто футов у себя во дворе! – сказал я.

– Статую самого себя в образе Сола, бога солнца. Иначе говоря, ты притворился мной.

— Воистину, – согласился Нерон. – Даже после моей смерти эта статуя продолжала

существовать. Я узнал, что она стала известной как Колосс Нерона! Они переставили ее к

гладиаторскому амфитеатру, и все стали называть театр в честь статуи – Колизей, – Нерон

выпятил свою грудь. – Да... Статуя была идеальным решением.

Интонация его голоса стала еще более жуткой, чем обычно.

— О чем ты вообще говоришь? – я спросил.

— Хммм? Да так, ни о чем, – Он посмотрел на свои часы... на Ролексы из розового золота. – Дело

в том, что во мне был некий шик! Люди любили меня!

Я покачал головой.

— Они отвернулись от тебя. Римляне были уверены в том, что ты начал Великий пожар, поэтому

ты свалил все на христиан.

Я осознавал, что этот спор был бессмысленным. Если Мэг скрывала свою настоящую сущность

все это время, то не думаю, что вдруг смогу переубедить ее. Но, возможно, я достаточно потянул

время для того, чтобы подмога успела прийти. Если бы у меня была подмога.

Нерон пренебрежительно махнул рукой.

— Понимаешь, христиане были преступниками. Быть может, они не начинали пожар, но они все

равно были причинами других бед. И я понял это раньше всех!

— Он скармливал их львам, – сказал я Мэг. – Сжигал их, словно они были факелами, и тоже

самое он сделает с этими шестью.

Лицо Мэг позеленело. Она взглянула на бессознательных заложников, привязанных к столбам.

— Нерон, ты не...

— Они будут освобождены, – пообещал он, – если Аполлон поможет нам.

— Мэг, ты не можешь доверять ему, – сказал я, – Последний раз, когда он это делал, он повесил

всех христиан на заднем дворе и сжег их, чтобы осветить свою вечеринку. Я видел это. Я все еще

помню крики.

Мэг схватилась за свой живот.

— Моя дорогая, не верь его сказкам, – сказал Нерон. – Все это было лишь пропагандой против

меня, начатой моими противниками.

Мэг изучала лицо Поли, бога гейзера.

— Нерон... ты ничего не говорил про то, что сделаешь из них факелы.

— Они не будут подожжены, – сказал он, пытаясь смягчить свой голос. – До этого не дойдет.

Зверю не придется действовать.

— Понимаешь, Мэг? – я показал пальцем на императора. – Это плохой знак, когда человек

говорит о себе в третьем лице. Зевс постоянно отчитывал меня за это.

Винс и Гэри шагнули вперед, взяв свои копья покрепче, их костяшки побелели.

— На твоём месте я был бы осторожнее, – предупредил Нерон. – Мои германцы чувствительны к

оскорблениям членов имперского двора. Мне, конечно, нравится говорить о себе, но мы должны

уложиться в график, – Он опять посмотрел на свои часы. – Ты открываешь врата. Затем Мэг

проверит, может ли она использовать деревья, чтобы предсказать будущее. И если все так, то это

просто замечательно! Если же нет... то мы решим эту проблему, когда она возникнет.

— Мэг, – сказал я, – он безумец.

Встав у ее ног, Персик зашипел, показывая, что готов ее защищать.

Подбородок Мэг дрогнул.

— Нерон, заботился обо мне, Аполлон. Он дал мне дом, научил сражаться.

— Ты сказала, что он убил твоего отца.

— Нет! – она усиленно качала головой, в ее глазах стоял ужас. – Это не так! Это не то, что я

говорила. Его убил Зверь.

— Но...

Нерон фыркнул.

— Ох, Аполлон... ты многого не понимаешь. Отец Мэг был слабым. Она даже не помнит его. Он

не смог защитить ее. Я вырастил ее, помог ей выжить.

Мое сердце екнуло с большей болью. Я не знал всего, через что прошла Мэг, что она

чувствовала, но я знал Нерона. Я представил, как легко он меняет представление испуганного