На рассвете я тихо поднялся, взял колчан со стрелами и боевое укулеле и побрел на Холм
Полукровок. Страж-дракон Пелей не узнал меня. Когда я приблизился к Золотому руну, он
зашипел, поэтому мне пришлось присесть чуть дальше, у ног Афины Парфенос. Меня не
тревожило то, что меня не узнают. Сейчас я не хотел быть Аполлоном. Вина за все разрушение,
которое я видел внизу... лежала на мне. Я был слеп и самодоволен. Я позволил римским
императорам, в том числе и одному из моих потомков, втемную взойти к власти. Из-за меня
некогда великая сеть оракулов погибла, и даже Дельфы были потеряны. Я чуть не уничтожил
Лагерь Полукровок.
А Мэг МакКэффри... О, Мэг, где же ты? "Делай то, что должен, – сказала она мне. – Таков мой
последний приказ". Ее приказ был настолько туманным, что я даже мог пуститься за ней в
погоню. В конце концов, отныне мы крепко связаны. То, что я должен был сделать, – это найти
ее. Я гадал, специально ли Мэг сформулировала свой приказ таким образом или же мне просто
хотелось так думать.
Я устремил взгляд на спокойное лицо Афины, сделанное из алебастра. В жизни она выглядела не
так бледно и отчужденно – по крайней мере, не всегда. Я размышлял, зачем древнегреческий
скульптор Фидий решил изобразить ее такой неприступной и согласна ли была с этим сама
Афина. Мы, боги, часто обсуждали то, как сильно люди могли изменить нашу природу просто
потому, что так видели или воображали нас. В XVIII веке, например, я никак не мог избавить от
напудренного парика. Мы, бессмертные, не любим затрагивать тему нашей опоры на
людей. Возможно, я заслужил того, что меня поместили в оболочку смертного. После всего
моего безрассудства и глупости, быть может, люди не должны видеть во мне никого, кроме
Лестера Пападопулоса. Я тяжело вздохнул.
— Афина, что бы ты сделала на моем месте? Что-нибудь умное и полезное, наверное.
Афина не ответила. Как и всегда, она спокойно смотрела на горизонт своим необъятным
взглядом. Мне и не нужно было, чтобы богиня мудрости сказала мне, что делать. Я должен
немедленно покинуть Лагерь Полукровок до того, как все проснутся. Они взяли меня под свое
крыло, чтобы защитить, а я едва их не угробил. Я больше не мог подвергать их опасности.
Как же я хотел поговорить с Уиллом, Кайлой и Остином – своими смертными детьми. Как же я
хотел помочь Харли наклеить смайлики на его огнемет. Я хотел пофлиртовать с Кьярой и
похитить ее у Дэмиена... Или, возможно, похитить Дэмиена у Кьяры, я еще пока не решил. Я
хотел улучшить свои навыки музыканта и лучника посредством странной штуки под названием
"практика". Я хотел обрести дом.
"Уходи, – сказал я себе. – Поскорее". Будучи трусом, я ждал слишком долго. Внизу в домиках
загорелся свет. В дверях показались полукровки. Шерман Янг приступил к утренней растяжке.
Харли отправился на пробежку по холмам, держа высоко над головой сигнальный маячок Лео
Вальдеса в надежде, что он все-таки заработает.
Наконец парочка знакомых фигур заметила меня. Они подошли ко мне с разных сторон – со
стороны Большого дома и домика номер 3 – взбираясь на холм, чтобы поприветствовать. Это
были Рэйчел Дэр и Перси Джексон.
— Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Рэйчел. – Не надо.
Я сделал вид, что удивился.
— Вы умеете читать мои мысли, мисс Дэр?
— Мне это не нужно. Я знаю тебя, владыка Аполлон.
Неделю назад ее слова меня бы рассмешили. Смертный не мог меня знать. Я прожил четыре
тысячи лет. От одного взгляда на меня любой человек превратился бы в дым. Однако сейчас
слова Рэйчел были более чем справедливы. Она видела то, что видела – Лестера Пападопулоса. И
тут уж ничего не попишешь.
— Не называй меня владыкой, – вздохнул я. – Я просто смертный подросток. Мне не место в
этом лагере.
Перси уселся рядом. Он прищурился, смотря на восход солнца. Морской бриз трепал его волосы.
— Да, я тоже раньше думал, что мне здесь не место.
— Это не одно и то же, – возразил я. – Вы, люди, меняетесь, растете, взрослеете. А боги – нет.
Перси заглянул мне прямо в лицо.
— Ты в этом уверен? Ты, кажется, изменился.
Наверное, он хотел, чтобы это прозвучало как комплимент, но его слова не утешали. Даже если я
становился более похожим на человека, вряд ли это было поводом для праздника. Да, я мог
собрать немного божественных сил в важные моменты – всплеск олимпийской мощи против
германцев, стрела с сенной лихорадкой в схватке с Колоссом. Но я не мог на них положиться. Я
ведь даже не понимал, как их призвал. А тот факт, что у меня были ограничения и что я не знал,
где они кончаются... ну, это делало меня больше похожим на Лестера Пападопулоса, нежели на
Аполлона.
— Нужно найти и защитить других Оракулов, – сказал я. – А я не могу это сделать, пока
нахожусь в Лагере Полукровок. И я не могу больше рисковать ничьей жизнью.
Рэйчел присела с другой стороны.
— Кажется, ты уже все решил. Роща дала тебе пророчество?
Я содрогнулся.
— Боюсь, что так.
Рэйчел сложила руки на коленях.
— Кайла сказала, что вчера ты разговаривал со стрелой. Полагаю, она сделана из дерева
Додоны?
— Минутку, – встрял Перси. – Ты нашел говорящую стрелу, которая произнесла пророчества?
