— Не глупи, – сказал я. – Стрела разговаривает, однако пророчество я услышал от самой рощи.
Стрела Додоны просто дает мне случайные советы. И весьма этим докучает.
Стрела зажужжала в колчане.
— В любом случае, – продолжил я. – Я должен покинуть лагерь. Триумвират хочет захватить
всех древних оракулов. Я должен их остановить. Когда я одержу победу над бывшими
императорами... только тогда я смогу встретиться лицом к лицу с моим давним врагом Пифоном
и освободить Дельфийского оракула. А потом... если выживу... может, Зевс вернет меня на
Олимп.
Рэйчел теребила прядь волос.
— Слишком опасно делать это в одиночку, не находишь?
— Прислушайся к ней, – посоветовал Перси. – Хирон рассказал мне про Нерона и его странную
холдинговую компанию.
— Я ценю ваше предложение о помощи, но...
— Притормози-ка, – Перси поднял руки вверх. – Давай кое-что проясним. Я не собираюсь с
тобой идти. Мне по-прежнему нужно закончить выпускной курс, сдать СТМСП, пройти SAT и
сделать все возможное, чтобы моя девушка меня не убила. Но, думаю, помощников мы тебе
найдем.
— Я пойду, – вызвалась Рэйчел.
Я покачал головой.
— Мои враги с радостью похитят такого дорогого мне человека, как жрицу Дельф. Кроме того,
тебе с Мирандой Гардинер стоит остаться здесь, изучая рощу Додоны. Сейчас она – наш
единственный источник пророчеств. И поскольку проблемы со связью никуда не делись,
познание сил рощи становится все более необходимым.
Рэйчел попыталась это скрыть, но я увидел разочарование на ее лице.
— А что с Мэг? – спросила она. – Ты ведь попробуешь ее разыскать, да?
С тем же успехом она могла бы всадить стрелу Додоны мне в грудь. Я уставился на лес –
подернутую дымкой зеленую ширь, которая поглотила юную МакКэффри. На мгновение я
почувствовал себя Нероном. Мне хотелось спалить это место дотла.
— Я попробую, – сказал я. – Но Мэг не хочет, чтобы ее нашли. Она находится под влиянием
своего отчима.
Перси провел пальцем по огромному пальцу ноги Афины Парфенос.
— Я многих людей лишился из-за дурного влияния: Итана Накамуру, Люка Кастеллана... Мы
едва не потеряли Нико... – он покачал головой. – Нет. Хватит. Борись за Мэг. Вы связаны единой
нитью. Кроме того, она – хороший человек.
— Я знал немало хороших ребят, – сказал я. – Большинство из них стали чудовищами, статуями
или... или деревьями...
Я затих. Рэйчел положила свою руку на мою.
— Все можно изменить, Аполлон. В этом и состоит вся прелесть того, что ты человек. У нас
всего одна жизнь, но мы можем выбирать, по какому сценарию будет развиваться история.
Это казалось безнадежно оптимистичным. Я потратил не одно столетие, наблюдая за
бесконечным повторением одних и тех же моделей поведения и за людьми, которые считали себя
невероятно умными и делали то, на что не решались раньше. Они считали, что это они творили
историю своей жизни, однако на самом деле они всего лишь петляли по неизменным и старым
сюжетам, поколение за поколением.
И все же... возможно, упорство было самым важным качеством людей. Казалось, они никогда не
теряли надежду. Очень часто им удавалось меня поразить. Я никогда не знал, чего ожидать от
Александра Великого, Робин Гуда или Билли Холидей. То же было и в случае Перси Джексона и
Рэйчел Дэр.
— Н-надеюсь, ты права, – сказал я.
Она похлопала мне по руке.
— Поведай нам пророчество, которое ты услышал в роще.
Дыхание у меня стало прерывистым. Я не хотел ничего говорить. Я боялся, что слова могли
пробудить рощу и окунуть нас в какофонию пророчеств, плохих шуток и рекламных роликов. Но
все же я процитировал эти строки:
Рэйчел прикрыла рот рукой.
— Лимерик?
— Знаю! – простонал я. – Я обречен!
— Постой, – глаза у Перси сверкали. – Эти строки... Они означают то, о чем я думаю?
— Ну, – молвил я. – Полагаю, что голубая пещера относится к Трофонийскому оракулу. Это
был... очень опасный древний оракул.
— Нет, – возразил Перси. – Я про другие строки. "Но на бронзовом трехместном огнееде
расчудесном" и бла-бла-бла.
— О, понятия не имею.
— Сигнальный огонь Харли. – Перси захохотал, хотя я и не мог понять, чему он так радуется. –
Он сказал, что ты его поднастроил, да? Видимо, это сработало.
Рэйчел покосилась на него.
– Перси, о чем ты...
Выражение ее лица стало не таким суровым.
— Ох. Ох.
— Там были другие строки? – поинтересовался Перси. – Кроме лимерика?
— Еще несколько, – ответил я. – Какие-то фрагменты, смысл которых я не понял. Падение
солнца; последний стих. Эм, Индиана, бананы. Придет счастье скорее. И что-то про горящие
страницы.
Перси хлопнул себя по колену.
— Точно! Счастье приближается. Хэппи – это имя, по крайней мере, английский вариант. (
Он поднялся и пристально посмотрел на горизонт. Кажется, он что-то заметил вдалеке. Его лицо
