Я понимаю. Честное слово, понимаю. Скорбь толкает людей на многое. Я не хочу ругаться с этим человеком. У него есть право злиться на весь мир. Но чего у него нет, так это права создавать нелепое подобие клуба родителей, чьи дети погибли, а убийцам удалось ускользнуть. Я собираюсь найти убийцу Кэти. И убийцу Софи.
– Миссис Флинн, вы уверены, что хотите видеть Софи? – спрашиваю я, стараясь говорить как можно мягче. – Вам необязательно это делать.
Как и всегда, Фрэнк отвечает за свою жену:
– Она этого хочет.
Но его мнение меня не волнует. Что бы между ними ни происходило – а я прекрасно вижу, что между ними происходит, – это не мое дело. Хелен – человек, а не вещь.
– Я не вас спрашиваю, – говорю я.
Фрэнк в ярости. Его лицо как красный сигнал светофора.
Хелен выглядит растерянной, что, судя по всему, для нее довольно типично. Она явно не привыкла видеть, как кто-то не соглашается с ее мужем.
– Нет, – говорит она слабым голосом, прежде чем заметить его взгляд. – То есть я хочу сказать, да, я уверена.
– Хорошо, – говорю я. – После того как вы взглянете на нее, мы снова опустим жалюзи. Когда вы уедете, я прослежу, как патологоанатом произведет вскрытие, чтобы определить причину смерти и собрать улики, которые могли остаться на теле.
Фрэнк жестом подзывает Хелен к себе, поворачиваясь к окну.
Я нажимаю кнопку, и жалюзи с той стороны стекла поднимаются.
– Черт побери, – говорит Фрэнк, увидев тело Софи на стальной каталке, прикрытое простыней. – Черт его побери. Он действительно убил мою малышку. Сукин сын!
Хелен ничего не говорит. Она стоит неподвижно, словно статуя, пока ее муж извергает проклятия. Ее пальцы скрючились, скомкав салфетку в почти идеально ровный шарик.
Я задаю вопрос, ответ на который мне и так известен, – вопрос, на который ответил Адам на месте преступления.
– Это Софи?
Фрэнк резко оборачивается.
– Проклятье, – говорит он. – Конечно, это она, идиотка!
– Фрэнк, пожалуйста, – шепчет Хелен. Но его распахнутый рот будто бы втягивает в себя и ее слова, и весь воздух в этом печальном помещении. Дизайнер и подрядчик, должно быть, приложили немало усилий, чтобы сделать смотровую как можно умиротвореннее. Она оформлена в голубых, светло-серых и белых тонах. Над диваном, который, надо полагать, повидал немало слез, висит абстрактная картина с изображением облаков.
Фрэнк не обращает на жену ровным счетом никакого внимания, вместо этого тыкая в меня пальцем.
– Арестуйте Адама Уорнера! Он убийца! Мы это знаем.
Я вдыхаю его угрозу. Будь я недостаточно уверена в своих профессиональных навыках или абсолютно лишена сострадания к отцу мертвой девушки, я могла бы использовать его слова.
Вместо этого я снова нажимаю кнопку, и жалюзи опускаются. Я открываю дверь и жестом предлагаю Флиннам выйти.
– Обри ждет вас, – говорю я.
Хелен не смотрит на меня. Просто выходит, опустив голову. Я чувствую жар, исходящий от Фрэнка.
– Советую держать нас в курсе дела, – рычит он.
– Я сообщу вам все, что смогу, – говорю я. – Но скажу прямо – так же прямо, как говорите вы: некоторую информацию мне придется оставить при себе, потому что я хочу, чтобы убийца понес заслуженное наказание.
– Собираетесь держать нас в неведении, значит? Просто отлично.
– Я хочу того же, чего и вы, – говорю я.
Он надувается еще сильнее.
– Тогда арестуйте моего зятя, и дело с концом.
– Мы не знаем, что произошло, мистер Флинн, – говорю я. – Но непременно узнаем.
Я не говорю ему о том, что уверена в невиновности Адама. Не из-за улик и свидетельских показаний, а потому, что знаю его. Знаю, какой он человек. Не тот, кто стал бы причинять другим вред. Он хороший. Он спас меня.
Я смотрю, как они забирают Обри. Девочка неохотно расстается с плюшевым мишкой, которого дала ей Селия – сотрудники отдела привыкли успокаивать и отвлекать детей с помощью этой игрушки. Фрэнк говорит, что мишка грязный и Обри нельзя с ним играть. Она больше похожа на мать, чем на отца, и я думаю, какую роль ее внешность сыграет в дальнейших отношениях Флиннов и Адама. Будут ли они видеть в ней Софи? Будут ли слышать ее смех и вспоминать женщину, найденную в тростнике у «осьминожьей дыры»? Станет ли Обри вечным напоминанием об их потере?
Доктор Тамара Кольер работает патологоанатомом округа Китсап всего шесть месяцев, получив это место после того, как ее заслуженный предшественник уехал работать в племя маках на полуострове Олимпик. Наш округ прибегал к помощи доктора Кольер всего несколько раз: две смерти в результате автокатастроф, одна из-за пожара и вдобавок то дело, которое Фрэнк Флинн швырнул мне в лицо, как подгнивший пирог, – Кэти Райнхарт.
Мы здороваемся, и она ведет меня в кабинет, объясняя, что уже определила причину смерти.
– Удар тупым предметом по затылку, – говорит доктор Кольер, глядя на меня поверх дешевых очков. – Кто-то ударил ее изо всех сил. Внушительный замах.
Мне не нравится это слово. Я не любительница спорта.
