– Я большой поклонник шеф-повара Мики, – говорит Рэндалл, надевая очки для чтения и изучая первую страницу меню. – И ваш тоже, Коннор.
– Вы слишком добры, – отвечает Коннор.
Сидя за столиком, я невольно вспоминаю тот случай, когда из-за моего мужа и «Синей двери» в мой кабинет явился монстр.
– Пришел новый клиент, – сообщила Марси.
Я проверила расписание на сегодня.
Спустя минуту мистер Уорнер уже сидел напротив меня. Привлекательный мужчина сорока с небольшим лет, одетый в дорогой костюм. Весьма дорогой для Сиэтла. Кажется, итальянский. О встрече договорилась Марси, и я не могла с ходу припомнить, зачем он пришел ко мне. Наша фирма занимается как гражданскими, так и уголовными делами.
– Вы меня не знаете, – сказал он.
Я разглядывала его лицо. Может, мы где-то встречались? На конференции? Или он работает в конкурирующей фирме?
А он в ответ посмотрел на меня, как на жестяного зайца в тире.
И выстрелил без предупреждения:
– Ваш муж трахал мою жену.
Еще не до конца осознав, что происходит, я бросилась защищать Коннора. Таков был мой первый инстинкт.
– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала я, на мгновение отведя взгляд в сторону; любой присяжный тут же понял бы, что я лгу.
– Еще как знаете, – сказал он.
– Думаю, вам следует уйти, мистер Уорнер.
– Думайте что хотите, но вы должны меня выслушать. События скоро примут неприятный оборот. Вы с вашей профессией наверняка знаете, что правда бывает неприглядна.
– Я позову охрану, – сказала я.
– Нет, не позовете. Сначала вы меня выслушаете.
Я увидела, как Марси идет мимо окна к двери моего кабинета. Неторопливой походкой. Я встала и опустила жалюзи. И заметила, как дрожат мои руки. Я снова взглянула на мужчину, сидевшего на стуле в моем кабинете с видом террориста-смертника, намеревающегося убить нас обоих.
– Как вы меня нашли? – спросила я.
– После того как я вышел на Коннора Мосса в «Синей двери», понадобилась всего пара кликов мышью, чтобы обнаружить вас. Вы весьма известны в интернете, миссис Мосс. Но, серьезно, выйти за официанта?
Мои руки по-прежнему дрожали, и я спрятала их под столом.
– Он – главный официант, – сказала я, вновь защищая Коннора.
Адам закатил глаза.
– Я знаю, что муж мне изменял, – продолжила я. – Но это дело прошлого. Все кончено. Сожалею, что пришли ради этого ко мне. И сожалею, что из-за Коннора у вас возникли проблемы в браке, но между ними все кончено.
Он молча встал и подошел к окну.
– Ее зовут Обри, – сказал он, не глядя на меня.
– Очень мило, но мне нечего делить с миссис Уорнер. Надеюсь, вы с ней сможете помириться и жить дальше.
Он повернулся.
– Дочь вашего мужа зовут Обри.
Вот оно. Вот конец всего, во что я верила: насчет мира и насчет своей жизни с Коннором.
Дочь Коннора звали Обри.
В час ночи в последний день июня мой телефон вибрирует на прикроватном столике. Я тянусь через Миллисент, которая, как всегда, уснула прямо рядом с моим лицом. Имя абонента будит меня не хуже, чем ударный заряд кофеина. Мгновение я размышляю, отвечать или нет.
– Адам? – говорю я шепотом.
Молчание.
Я повторяю его имя.
Он наконец отвечает.
– Плохое время для звонка, – говорит он.
– Тебе не следовало мне звонить, – говорю я, ставя ноги на пол.
– Да, наверное, – соглашается он.
Я жду продолжения, но в трубке повисает молчание.
– Ведется расследование, – говорю я, чтобы заполнить тишину. – Все, что ты скажешь, может быть приобщено к делу.
– Ага, – говорит он наконец. – Понимаю.
– Ты пил, Адам?
– Немного.
Он говорит невнятно, и его «понимаю» звучит скорее как «пнимаю». Кажется, он выпил больше, чем немного.
– Думаю, тебе стоит повесить трубку, – говорю я.
– Я звоню не из-за Софи, – говорит он.
Не знаю, к чему он ведет, но эти слова звучат как предупреждение.
– Тогда из-за чего ты звонишь? – спрашиваю я. – С тобой все в порядке? С Обри?
Я слышу, как звенят кубики льда в стакане.
– Ага, – говорит он. – Все хорошо. Мы в норме.
Мне следует положить трубку, но я этого не делаю.
– Тогда в чем дело? – спрашиваю я.
– Я думал о Ходже, о том, что он сделал.
Я ненавижу имя своего насильника. Всякий раз оно ударяет меня, как разряд тока. На письме, в рапорте, в чьей-то речи.
Как в речи Адама Уорнера. Прямо сейчас.
– Я не хочу об этом говорить, Адам. И не собираюсь.
– То, что случилось, затронуло не только тебя, – говорит он. Снова звон льда. – Не тебе решать, как другим переживать свой опыт.
– Я тебя не понимаю, Адам. Разговор окончен.
– Стой! – взволнованно восклицает он, повышая голос. – Тот день изменил не только тебя. Знаешь, что стало со мной?
– И что же? – спрашиваю я. – Что и после чего с тобой стало?
– После того, как я тебя нашел, – говорит он тише.
Затем я слышу, как кубики соскальзывают с металлического подноса, и звук льющейся жидкости. Он продолжает пить.
– Я очень за это благодарна, – говорю я.
