Кончис (опережая Николаса) - Это моя вина. Николас зашел ко мне с утра ненадолго, а я его задержал до вечера и не предложил ничего из своего обширного гардероба. Впрочем, сейчас многие так ходят с утра до вечера.
Лили. - Чем Вы занимаетесь, мистер Эрфе?
Николас. - Преподаю английский язык греческим детям в школе имени Байрона.
Лили (светским тоном) - Должно быть, учить детей увлекательно.
Николас - Не для меня. Зря я к ним нанялся. Впрочем, этот промах дал мне возможность познакомиться с Вами - и сейчас я просто счастлив.
Лили. - Морис, по-моему, твой гость пытается за мной ухаживать.
Кончис. - Разве это не естественно, Лили? Ты подобна произведению искусства, а Николас, как я выяснил, искусства большой ценитель. (Вдруг кричит: - Мария! Отклика нет.) Что случилось с моей каргой? Пойду сам за кофе и бренди.
Уходит в дом.
Николас (живо, но приглушенно). - А теперь колитесь! Что это за комедия?
Лили (возмущенно). - Мистер Эрфе!
Николас. - Я-то Эрфе, а кто Вы?
Лили (поднимаясь) - Давайте погуляем по террасе. (Идут вдоль колоннады). Разве Морис не просил Вас обойтись без вопросов?
Николас. - Ладно Вам. При нем - конечно. Но сейчас, наедине? Ведь мы с Вами современные англичане...
Лили. - И потому вольны друг другу грубить?
Николас. - Не грубить, а позакомиться ближе.
Лили. - Может, тут не все так жаждут... знакомиться (Смотрит в темноту).
Николас (растерянно) - Вот как...
Лили. - Принесите мне шаль. (Николас обернулся туда-сюда стремительно). Закутайте плечи.
Николас (осмелев). - Не пойму, где Вы живете. На яхте?
Лили. - Нет, на берегу.
Николас. - Я тут все облазил и намека на жилье не нашел.
Лили.- Вы не умеете смотреть.
Вдруг ночную тишину оглашает звук рога. Николас резко всматривается в ночной склон. Лили недвижна. Звук повторяется, и на опушку, освещенную луной, выдвигается статная фигура. Это мужчина, совсем обнаженный, не считая оливкового венка, в руке - рог. Судя по ярким бликам, его тело густо покрыто белым гримом - даже пенис.
Николас. - Кто это?
Лили. - Вас что, не учили мифологии?
Николас. - Аполлон? А в миру?
Действие, однако, продолжается. По склону наверх, не замечая Аполлона, бежит нимфа, тоже обнаженная, в том же гриме. За ней, отставая шагов на десять, бежит козлоногий, волосатый рогатый сатир с подъятым гипертрофированным черным фаллосом - конечно, накладным. Верх склона вдруг освещается прожектором - в его луче стоит женщина в оранжевом хитоне, с серебристым луком и колчаном. Лицо ее грозно - то, видимо, Артемида. Нимфа, добежав, прячется за ней, а сатир тормозит в испуге. Богиня быстро накладывает стрелу, натягивает лук - стрела летит и поражает сатира. В свете прожектора боги сходятся, приветствуют друг друга одинаковым жестом - подъяв руки с откинутыми ладонями - и отступают в лесную сень. Исчезают.
Лили. - И мне пора, мистер Эрфе.
Николас. - По возвращении в схрон поздравьте своих друзей с удачным представлением.
Лили. - А может, это предостережение?
Николас. - Мне?
Из дверей виллы выходит Кончис.
Лили (торопливо, понизив голос) - Мне в самом деле пора.
Николас (в тон) - Когда мы снова увидимся?
Остается без ответа. Лили почти убегает. Подходит Кончис.
Николас (в восхищенном недоумении) - Ну у Вас и размах! И все ради единственного зрителя - меня?
Кончис (помолчав) - Быть может, самым мудрым для Вас было бы вернуться в школу. И больше здесь не появляться.
Николас (помолчав тоже) - Нет. Хочу узнать, что все это значит. Каков замысел и каким будет финал.
Кончис. - Судьба каждого, Николас, определяется его душевными устремлениями и случайностями - а их много. Потому - что можно знать о своем будущем, даже в рамках одного года? Пойдемте выпьем перед сном бренди и еще потолкуем об искусстве. Например, на тему: жив ли такой род литературы как роман...
Уходят в дом.
Сцена пятая
Утро в окрестностях виллы Бурани. Она видна в отдалении. Здесь же берег моря, которое предполагается в районе зрительного зала. Выше по склону стоит старая часовня.
По берегу медленно идет Николас.
Николас. - Опять он что-то задумал... Или, правда, срочные дела призвали в Афины - хоть и в воскресенье? Отбыл с шиком, на вертолете. Меня просил не стесняться, гостить на вилле сколько захочу. Тем лучше: поищу с пристрастием логово его подручных.
Вдруг звонит его сотовый: номер Элисон!
Элли, ты? Что делаю - отдыхаю. Как всегда, активно. Да ты что? В пятницу будешь в Афинах? И три дня свободных... Я радуюсь, что ты. Конечно, приеду. Все нормально. Да рад я, рад. Это потому, что я, свинья, перестал о себе напоминать. Правда и ты замолчала... Да нет здесь у меня никого, сколько раз повторять. Хорошо, Элли, давай жить мирно. Вот увидимся - обо всем переговорим: о плохом и о хорошем. К черту разговоры? И я так считаю. Ну, пока. До встречи. Целую. И я много-много раз. Все, пока.
Трясет головой, переживает.
- Вот не вовремя! Молчала-молчала и на тебе! Что же делать: не ехать нельзя и ехать ужас как не хочется...
