Видим мы и Алана. Почти на прежнем месте. Правда, от стеллажа с полками ничего не осталось, но Алан уже поставил два длинных стола и выложил на них стопками одежду. Позади него снова лежат тюки с товаром. Джон кратко приветствует его и говорит с ним на суахили. Я не могу понять, что они обсуждают, но Алан дико жестикулирует, и я догадываюсь, что он ужасно огорчён из-за пожара. Может, он тоже подозревает, что это был поджог? Или даже видел того мальчишку? Я дёргаю Джона за рукав.
– Спроси его, видел ли он вчера мальчишку в оранжевой рубашке с синими цветами? Или, может, даже мышь?
– Я первым делом так и сделал. Но без результата. – Джон с сожалением разводит руками. – Алан ничего не видел. Вчера ему помогала сестра, и он не знает, что она продала из новой партии вещей. Между прочим, он поделился со мной своими догадками о том, кто в последнее время стоит за многими пожарами.
– Да? – Тимо подходит ближе. – Кто же?
Алан считает, что это китайская текстильная мафия. Они хотят протолкнуть на африканский рынок свою дешёвую одежду. А им мешают такие торговцы, как Алан, и вообще рынок «Гикомба».
– О, интересное предположение, – говорю я. – Значит, тогда для местной текстильной промышленности ничего не изменится, если даже исчезнет одежда секонд-хенд из Европы. Этот пробел сразу заполнят дешёвые китайские товары. – Я вздыхаю. – Господи, как всё сложно. Ясно лишь одно – если наше старое барахло будет по-прежнему тут гнить и отравлять природу, это плохо в любом случае.
Бейза кивнула.
– Да, поэтому мы сейчас поедем в Дандору, а потом потрясём наших читателей информационной бомбой – репортажем в «Мониторе»!
Мы прощаемся с Аланом, а я украдкой в последний раз смотрю на его торговую площадку. Гектор, где же ты? Только бы с ним не случилось ничего ужасного!
Мусорная свалка Дандора заявляет о себе издалека, задолго до того, как мы её видим. Своей вонью. Мы чувствуем её, или, точнее, нам приходится её терпеть задолго до приезда на место. Вонь невыносимая, смесь помойки, гнили и гари, сладковатая и тяжёлая. Короче, тошниловка!
Когда впереди показались горы мусора, Джон тормознул свой «комби» возле одной из бедных хижин на обочине дороги.
– Подождите меня здесь, – говорит он. – Я нашёл для нас гида, и мы условились с ним о встрече в этом месте.
– Экскурсовод по мусорной свалке – это круто! – усмехнулся Тимо.
– Не столько экскурсовод, сколько сопровождающий, которому велено следить за нами, – пояснил Джон. – Банда, контролирующая эту часть свалки, разрешила нам взглянуть на неё. Правда, при условии, что с нами пойдёт Асанте.
Действительно, вскоре после этого к нашей машине подходит высокий парень.
–
–
Мы выходим их машины, тоже говорим парню «джамбо» и кратко представляемся. Асанте разглядывает нас, но по его лицу не поймёшь, то ли он просто тупо делает свою работу, то ли его радует наш интерес к Дандоре, то ли считает нас круглыми идиотами. Джон проверяет свой мобильный.
– Маячок по-прежнему работает и находится примерно в километре отсюда. Мы пойдём туда пешком.
Потом он что-то говорит на суахили Асанте. Вероятно, объясняет ему, в какую часть полигона мы хотим пойти. Во всяком случае, Асанте тут же стремительно срывается с места, и мы буквально бежим за ним. Мне ужасно хочется закрыть нос повязкой – так невыносимо тут воняет. Я не представляю, каково это работать тут, на свалке, и уж тем более жить.
На краю мусорного полигона мне прежде всего бросаются в глаза огромные чёрно-белые птицы. Они сидят как гигантские статуэтки на горах мусора и что-то долбят клювами. Вот одна из них расправляет большие чёрные крылья и плавной дугой летит к следующему холму, опускается на него и снова что-то клюёт в отбросах.
– Это аисты? – спрашивает Тимо.
Я так не думаю. Действительно, у этих птиц заметно некоторое сходство с аистами, но уж точно не с теми, к которым мы привыкли у нас, в Германии. У этих птиц под клювом висит длинный розовый мешок. У наших аистов я не видела ничего подобного.
– Марабу, – объясняет Джон. – Они питаются в основном падалью и отбросами.
– Значит, они нашли себе подходящее место, – усмехается Тимо. – Отбросов тут навалом!
Я не очень понимаю, что смешного тут находит Тимо, но он, конечно, прав. Отбросов тут до самого горизонта. Слева и справа от нас громоздятся горы из зелёных и чёрных мешков. Между ними валяются жестяные банки, пластиковые бутылки, кабели, вон там однорукая кукла, и всюду действительно одежда и обувь. Всюду. Между прочим, мы тут не одни. На горы мусора карабкаются люди, наклоняются, роются в отходах, иногда что-то вытаскивают и суют в сумки и мешки, которые таскают с собой.
– Что они тут делают? – спрашивает Бейза.
