Затерянное племя ситхов полностью

Миновала полночь. Джелф стоял в дверях хижины и смотрел на Ори, спящую на соломенной подстилке. Нельзя было оставлять ее здесь, думал он. И разумеется, нельзя было заходить настолько далеко, насколько он позволил себе зайти в последние девять дней. Но раз так, нельзя было с самого начала поощрять ее визиты.

Он вышел на улицу, натянув рваную рубаху. Жара, стоявшая уже много дней, сегодня внезапно сменилась не по сезону сильным похолоданием. Впрочем, почти осенняя прохлада вполне соответствовала его настроению. Ори даже представить себе не может то, угрозой чему стало ее присутствие. На карту поставлено гораздо больше, чем судьба одной ситхской семьи.

И все же он принял ее. Ведь та Ори, что пришла к нему тем вечером, казалась совсем другой. И он не смог ей противостоять. Она выглядела такой гордой во время своих первых визитов, она была полна нездоровой веры в абсолютное превосходство своего народа. И это определяло и ее статус, и ее саму. Потеряв первое, она потеряла и второе. Он увидел человека сломленного, не уверенного ни в чем, растерянного. В ней был не только гнев. Она потеряла саму себя, и ей было больно и тоскливо. Пусть все, чем она себя считала ранее, представляло собой лишь глупую иллюзию, но больше ведь у нее ничего не было. В последнее время тоска побеждала злость, и Ори бесцельно бродила вокруг хижины или в саду, погруженная в печаль.

Смирение ситха. Он стал свидетелем чего-то поистине удивительного, почти невозможного. Ее броня плавилась, примеси выкипали. Возможно ли, что не каждый ситх на Кеше алчен с самого рождения? Ее гнев, вызванный потерей поместья и состояния, оказался… обычным. Он будет злиться – и злился, не меньше ее в подобной ситуации. Это была не та бешеная ярость, что разрушала цивилизации просто из интереса. Это было не по-ситхски.

То, что, потеряв все, Ори стала только привлекательнее для него, казалось Джелфу неправильным. После той ночи на берегу реки вся сдержанность, которую он так долго совершенствовал, изменила ему. Ори нуждалась в нем. И так много времени прошло с тех пор, как у него кто-то был. В диких дебрях, да и не только там, спрос на таких, как он, невелик. Но опасность всегда была рядом, отравляя нечаянное счастье.

Джелф посмотрел на север. Между облаками и холмами виднелась тонкая полоса света. Сияние начинается вновь, и в течение нескольких ночей северное небо будет охвачено огнем. Время подходит.

Он бросил взгляд на склад, подсчитывая, как долго его не будет на ферме. Опасно оставлять Ори бродить тут одной. Она должна уйти.

Но он не мог ее отпустить.

Он уехал на рассвете, длинным шестом из хеджарбо направив свое суденышко вверх по реке. Ее шаткое душевное равновесие рухнуло в один миг, и она отчаянно протестовала. Какое значение имеет, что там надо его клиентам для осеннего вегетационного периода? Чем он обязан этим людям? Все, что он получает за свою работу, – это несколько жалких вещей, которые невозможно вырастить на земле.

Но Джелф смотрел не на нее, а на заросшие джунглями горы и на небо. Он сказал, что она просто не знает обо всех его обязательствах. Ори ответила куда громче и язвительнее, чем собиралась. И она с беспокойством вспоминала об этом теперь, собирая ловушки, которые Джелф ставил на грызунов у границы леса. Он не разозлился. Но он ушел, несмотря на все ее мольбы.

И это Ори очень не понравилось. Она нуждалась в нем. Он стал лекарством, заставляющим утихнуть ее страдания. Она всю свою жизнь была настолько зависима от положения матери, что оказалось соблазнительно легко отдать свое существование в его руки. Но Джелф ушел. И это заставило Ори задуматься о том, что ее могут просто отвергнуть. Теперь никакой власти у нее нет.

А она не могла жить без него. Джелф – единственное, что у нее осталось.

И еще Шин. Ори уже видела заднюю дверь компостного сарая, приоткрытую для вентиляции. Даже увак не должен жить в таком месте, пусть больше всего здесь воняет он сам. Она подошла ближе, предварительно глубоко вдохнув. Почти весь день она проверяла капканы, попадались в которые большей частью грызуны – небольшая добавка к скудному рациону Джелфа. Бедняга. По крайней мере, увак напоминал ей, что у нее еще есть какая-то свобода, шанс на…

Ори прищурилась, уловив колебания в Силе. Бросив капканы, девушка кинулась к сараю и рванула расшатанные двери.

Шин был мертв.

Огромное животное лежало на грязном, залитом кровью полу, а на его золотистой шее зияли глубокие раны с обугленными краями. Ори, мгновенно сообразив, чем убили Шина, активировала свой меч и оглядела сарай:

– Джелф! Джелф, ты здесь?

Но за исключением нескольких инструментов, развешенных по стенам, да огромной кучи навоза у входа, в сарае ничего не было.

– Я же говорил, что она здесь, – послышался снаружи молодой мужской голос. – Надо просто идти туда, откуда смердит.

Ори вышла, высоко подняв меч. Братья Лузо, ее вечные соперники среди Мечников, стояли рядом со своими оседланными уваками. Флен, старший, ухмыльнулся:

– Ты имел в виду – откуда воняет неудачником.

– Ищете смерти, Лузо? – Ори бесстрашно шагнула вперед.