Затерянное племя ситхов полностью

Что правда, то правда. Хилтс помнил, как и сам с трудом сумел заставить аппарат работать в предыдущий День Завета, четверть века назад. Его предшественник оставил заметки, в которых говорилось, что пирамидка – это записывающее устройство. Там же раскрывался древний секрет его активации, но Хилтс смог включить аппарат только с четвертого раза. Он немного сомневался в исправности устройства. Проиграется ли запись в этом году?

Не имеет значения. Лично он неплохо играл последние четыре дня. Он выиграл время, уверив Илиану в том, что аппарат возможно включить лишь в День Завета. Самонадеянную женщину это не остановило – она упрямо и безрезультатно возилась с пирамидкой, – но, как и надеялся Хилтс, принесло ей некоторое облегчение. В числе прочих в Тав заранее прибыли и враги Илианы, наверняка предупрежденные своими шпионами о том, что «Сестры Сиелы» находятся во дворце. Над лагерями перед дворцом уже взвились флаги корсинитов, «Золотой судьбы», отряда «Пятьдесят семь» и многих других. Воины Илианы заняли пост перед воротами, но удержат ли они его, было неясно – число их противников все возрастало. За восемь дней до праздника прекращались все военные действия; кровные враги вербовали сторонников, используя ораторское искусство. Торжество Восшествия Ниды было праздником болтунов.

– Посмотри-ка вон на того командира, – указал Хилтс. – Да поможет нам темная сторона.

– Соединение, – сказал Джей. И Хилтс уже испугался того, что ему вновь придется выслушивать теории Джея о том, какое сегодня в действительности число. Но кешири только вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза. – Хранитель, я не понимаю, почему бы вам не править Племенем. Мудрость древних Защитников открыта вам больше, чем кому-либо еще.

– Слишком уж открыта. – Хилтса позабавило предложение Джея. – Это дни Болтливых Дураков, мой друг. Людям знающим, таким как мы, нечего там делать.

– Но учителя Племени говорят, что любой свободный человек, мужчина или женщина, может стать верховным повелителем.

– Для меня, пожалуй, неплохо верить в это. Но не для тебя. И если эти дураки внизу тоже поверят, – Хилтс кивнул на толпу, – все станет еще хуже. И тебе повезет, что не повезло мне. – Он усмехнулся. – И что это за «учителя Племени»? Мало кто согласится с тем, что Племя вообще существует.

Система школьного образования пала еще одной жертвой бесконечных междоусобиц. Во времена Корсина и его преемников люди были едины. Но претендентов на власть становилось все больше, а методы борьбы – все жестче; и сообщество ситхов – если Племя можно так назвать – окончательно развалилось. Хилтс похлопал своего молодого помощника по плечу:

– Нет, слишком поздно. Подобно Донеллану, я упустил свое время.

– Позвольте не согласиться…

– Послушай, Джей. Когда человек преклонных лет говорит, что так оно и есть, или поверь ему, или вежливо кивни. – Хилтс отошел от перил. – Потому как последнее, что ему нужно, – это сомнения в собственной мудрости.

– Даже если он ошибается?

– Особенно если он ошибается. – Хилтс повернулся и двинулся к дворцу. – Кстати, о дураках…

Внутри Илиана все еще вертела пирамидку в руках. С ней остались только две сподвижницы, остальные охраняли дворцовые ворота.

– Это какое-то записывающее устройство, – проговорила Илиана. – У него должен быть источник питания. Может быть, лигнанский кристалл.

– Если разберешься, как оно работает, – отозвался Хилтс, – сможешь оставить потомкам собственную запись.

Он занял безопасную позицию вблизи Песочных Трубок. Все работники были заперты в одной из комнат, а самого хранителя и его помощника, как источники полезной информации, Илиана оставила при себе. Хилтс, впрочем, и так никуда не собирался. Ситуация превратилась в забавный спектакль, и на актрис приятно было посмотреть.

Он находил, что Илиана очаровательна, несмотря на ее неудержимую алчность и ненадежность. У Хилтса никогда никого не было. Отчасти из-за его бесперспективного положения, но еще и потому, что он точно знал: ситхи ничем, в том числе и любовью, делиться не умеют. Он снова и снова встречал подтверждение этому в их истории: зависть, предательства – даже в кругу семьи. Неудивительно, что Яру Корсин велел умерщвлять супругов верховных повелителей после кончины последних. В спальне не должно быть места яду.

Вряд ли Илиана знала об этом. Сейчас, как и накануне, она подошла к нему. Взгляд ее неожиданно потеплел.

– Хранитель, ты уверен, что запись нельзя посмотреть сейчас, может, даже изменить ее?

Она мягко коснулась его предплечья затянутой в перчатку рукой.

– Глойдова кровь, девчонка! Я старше тебя по меньшей мере в два раза. – Он скептически взглянул на нее. – И ты – «Сестра Сиелы».

Гневно сверкнув глазами, она отшатнулась:

– А ты – старая гнилая бородавка!