Он попытался выбраться из камней и вернуться на безопасный уступ, напуганный мыслью, что тонет в только что обретенном богатстве, как в предательски зыбучем морском песке. Ростовщик беспомощно барахтался, подвижные камни расступались под весом его тела, не освобождая, а все глубже затягивая внутрь, и вскоре блестящая подвижная поверхность сокровищ поднялась до пояса несчастного.
Авузул Вутокван испытал безумный ужас, осознав всю невыносимую иронию своего положения. Он вскрикнул, и, словно в ответ, из пещеры за его спиной раздался громкий, ядовитый и уродливый смех. С болезненным усилием он повернул толстую шею и, с трудом взглянув через плечо, увидел невероятное существо, которое притаилось на плоском выступе над ямой с драгоценностями. Существо не напоминало ни человека, ни животное, обитающее на земле, и не походило ни на одного из известных в Гиперборее богов или демонов. Его внешний вид увеличил тревогу и панику ростовщика; странное создание было очень большим, белым и толстым, с лицом, как у жабы, раздутым телом и многочисленными лапами, похожими на щупальца каракатицы. Его тело распласталось на выступе, а голова без подбородка, с широким, словно щель, ртом и косыми глазами без век свешивалась над ямой с драгоценностями. Существо вглядывалось в Авузула Вутоквана. Ростовщик еще больше испугался, когда услышал отвратительно хриплый голос, который напоминал стук капель жира, падающих с трупов, варившихся в котле колдуна. — Хо! Что у нас тут такое? — прошипело чудовище. — На черном алтаре Тсатоггуа — жирный ростовщик, который барахтается в моих драгоценных камнях, как увязшая в болоте свинья! — Помоги мне! — закричал Авузул Вутокван. — Разве ты не видишь, что я тону.
Существо довольно хихикнуло. — Конечно же, я вижу, что ты попал в затруднительное положение… Что ты здесь делаешь? — Я искал мои изумруды — два прекрасных, безупречно чистых камня, за которые я совсем недавно заплатил двести диалов. — Твои изумруды? — удивилось существо. — Боюсь, мне придется огорчить тебя. Эти два изумруда — мои. Их не так давно украли из этой пещеры, в которой я уже много лет собираю и стерегу свои подземные сокровища. Вор в испуге убежал… когда увидел меня… я не стал его догонять.
Он взял всего два изумруда, и я знал, что они вернутся ко мне — мои драгоценности всегда возвращаются, как только я позову их. Вор был худой — кожа да кости, и я правильно сделал, что дал ему уйти, потому что сейчас на его месте — толстый, упитанный ростовщик.
Авузул Вутокван, охваченный нарастающим ужасом, едва ли способен был разобрать слова и понять смысл сказанного. Он медленно и неумолимо погружался в податливую бездну. Зеленые, желтые, красные и фиолетовые камни великолепно мерцали у его груди, слегка позвякивая у подмышек. — Помогите! Помогите! — вопил он. — Я же сейчас утону!
Сардонически ухмыльнувшись, необычное существо высунуло раздвоенный кончик толстого белого языка и соскользнуло с уступа. Его бескостное, жирное тело, распластавшись по поверхности озера из драгоценностей, в которое оно едва погрузилось, легко заскользило вперед к тому месту, откуда могло дотянуться до обезумевшего ростовщика своими длинными и липкими, как у спрута, щупальцами. Оно с легкостью вынуло Авузула Вутоквана одним невероятно быстрым движением. Затем, не оставив ему времени на размышления, без подготовки и без дальнейших рассуждений оно неторопливо и методично начало поглощать несчастного.
Зобал-лучник и Кушара-копейщик вместе прослужили в войске царя Хоурафа уже десять лет. Это было нелегкое десятилетие, за которое на их долю выпадали и яростные схватки, и встречи с невиданными опасностями. В борьбе с ними и завязалась между воинами крепчайшая дружба, во имя которой они пролили немало крови врагов Йороса и не раз поднимали кубки, наполненные кроваво-алыми винами этой страны. Ссоры редко омрачали их долгую и крепкую дружбу. Да и то это были только мелкие, быстро проходящие размолвки, в основном, по таким незначительным поводам, как дележ бурдюка с вином или спор из-за девушки. Два воина выделялись на фоне остального войска, и скоро молва об их доблести достигла ушей Хоурафа. Царь почтил Кушару и Зобала своим вниманием, включив их в ряды избранных воинов, охранявших его дворец в Фарааде. Иногда им вместе поручали такие дела, для которых требовались люди выдающейся отваги, чья верность владыке не подвергалась сомнению.
