Авузул Вутокван сидел в комнате, расположенной на нижнем этаже своего дома, служившей ему рабочим кабинетом. Помещение освещали последние золотые лучи красноватого заката, косо падавшие сквозь хрустальное стекло окна. Отблески солнца, попадая на инкрустированные драгоценностями лампы, свешивавшиеся на медных цепях, извивались на полу разноцветными лентами, переливающимися радужными искрами. Серебристые извилистые нити отраженного света попадали на стены и преображали темные гобелены, вдыхая в них новую, яркую жизнь. Авузул Вутокван, отстранившись от мерцающего заката, расположился, сидя в кресле, в темно-коричневом сумраке, и пристально рассматривал посетителя — серьезно, но в то же время с иронией. Смуглое лицо и темную накидку незнакомца великолепно золотили лучи умирающего солнца.
Стоявший перед ним человек был чужестранцем. Авузул Вутокван предположил, что он — либо странствующий купец из отдаленного королевства, либо представитель более сомнительной профессии. Узкие и раскосые, зеленые, как бериллы, глаза незнакомца, его борода, отливающая голубым цветом, и грубоватый покрой темной одежды подтверждали, что он не является жителем Коммориона. — Триста диалов — большая сумма, — произнес ростовщик задумчиво. — Кроме того, я не знаю тебя. У тебя есть какие-нибудь гарантии?
Посетитель достал из-за пазухи маленький мешочек из тигровой шкуры, перевязанный жилой животного, открыл его ловким движением и высыпал содержимое на стол перед ростовщиком Из мешочка выкатились два необработанных, но огромных и безупречно чистых изумруда.
В косых лучах заката они вспыхнули ледяными зелеными искрами. В глазах хозяина загорелся огонь алчности, но он произнес холодно и безразлично: — Может быть, я смогу ссудить тебе сто пятьдесят диалов. Изумруды очень трудно сбыть, и если ты не вернешься, чтобы забрать эти камни и вернуть деньги, мне, возможно, придется пожалеть о своей щедрости. Я ведь рискую. — Залог, который я прошу, это всего лишь десятая часть истинной стоимости камней, — запротестовал чужестранец. — Дайте мне двести пятьдесят диалов. Впрочем, мне говорили, что в Комморионе есть и другие ростовщики. — Я не могу предложить больше двухсот диалов. То, что камни, бесценны, это правда. Но, может быть, ты их украл. Откуда я знаю? Я ведь не имею дурной привычки задавать нескромные вопросы. — Возьмите их, — поспешно проговорил незнакомец.
Не собираясь больше спорить, он торопливо собрал серебряные монеты, отсчитанные хозяином дома. Ростовщик наблюдал за уходящим гостем со злобной ухмылкой, сделав собственные выводы. Он был уверен, что ему продали краденые драгоценности, но не думал ни переживать, ни волноваться по этому поводу. Неважно, кому они принадлежали и какова их история. Теперь они станут желанным и ценным дополнением к содержимому его сундуков. Даже один, меньший, изумруд стоил во много раз больше трехсот диалов, но ростовщик не опасался, что незнакомец когда-нибудь вернется за ними… Нет, этот человек — действительно вор, и он с радостью избавился от улик. А что касается законного владельца драгоценных камней, то он не интересовал ростовщика. Теперь эти камни являлись его собственностью благодаря сумме, заплаченной в серебре, которую они с торговцем по молчаливому согласию обоих приняли в качестве цены, а не простого займа.
Лучи заката быстро исчезали из комнаты. В коричневых сумерках начали тускнеть и серебристая вышивка на гобеленах, и цветные глаза драгоценных камней. Авузул Вутокван зажег украшенную резьбой лампу и затем открыл небольшую бронзовую шкатулку. На стол рядом с изумрудами высыпался сверкающий ручеек драгоценностей. Среди них были бледные и прозрачные, как лед, топазы из Му Талана, великолепные турмалины из Тешо Вулпаноми, холодные и таинственные северные сапфиры, арктические карнеолы, напоминающие застывшую кровь, бриллианты, в центре которых, будто сердца, сверкали белые звезды.
Красные, совершенной формы рубины выделялись своим блеском из мерцающей груды кристаллов, глазковые шпаты светились, как глаза тигра, а мрачные отблески гранатов среди переливающихся всеми цветами радуги опалов оттеняли свет лампы Приобретенные этим вечером камни не были единственными изумрудами в коллекции ростовщика, но, безусловно, являлись самыми крупными и совершенными.
Авузул Вутокван рассортировал драгоценные камни, разложив одни — в сверкающие ряды, а другие — в круги.
