В глазах ее был написан приговор, и Найрин вновь ощутила страх. Постепенно затихли и кричащие разведчицы, да и Жрица как-то сникла под ее взглядом и шмыгнула в сторону, возвращаясь на свое место. Тяжело печатая шаг, Ларта подошла к Лэйк и встала напротив нее, глядя ей в глаза. Найрин было видно, как дрожат от ярости ее сцепленные за спиной руки, как побелели кончики пальцев.
— Вот ты, пришла сюда, предавшая свой народ и свою веру, — тихо заговорила Ларта. — Мало того, что ты посмела оплевать все святое, что было дано тебе Огненной, так ты еще и этих безмозглых пытаешься перетянуть на свою сторону, читая хвалебные речи своей ереси. Только не тебя ведет Роксана, а меня. Не ты несешь ее волю, а я. И я не позволю тебе оплевать мою веру и мой народ. — Ларта подвигала челюстью, часто моргая, потом громко проговорила: — Ты лишаешься имени, рода и клановой принадлежности! Ты больше не анай Я приговариваю тебя к смерти за измену своему народу, отступница!
— Нет! — в ярости заорала Саира, бросаясь вперед, но две связавшие ее разведчицы подхватили ее под руки, не дав вырваться.
Повскакивали с мест судьи, крича и размахивая руками, взорвалась ревом толпа, негодующе потрясая оружием. А Лэйк и Ларта смотрели друг другу в глаза, и до Найрин донесся приглушенный голос Лэйк.
— Я требую Последнюю Епитимью! — твердо произнесла она.
— Ты? — Ларта громко фыркнула. — Да ты же сдохнешь, не дойдя до середины!
— Это мое право, — упрямо нагнула голову Лэйк.
Вряд ли кто-то вокруг слышал их слова, все тонуло в реве толпы. Но стоящая рядом Найрин отчаянно прислушивалась, выхватывая из грохота их голоса.
— Зачем оно тебе, бхара? — Ларта склонила голову набок, глядя на нее с презрением. — Надеешься на нашу жалость? Я все равно запорю тебя, уж поверь!
— Я искуплю свои грехи перед своим народом, — тихо ответила ей Лэйк.
— Ну как хочешь! — Ларта усмехнулась, потом повернулась к судьям и крикнула: — Она потребовала Последнюю Епитимью! Несите плеть!
— Роксана, помоги! — зашептала Найрин, жмурясь и чувствуя невыразимый ужас, накатывающий волнами и заставляющий ее ноги дрожать. — Помоги, Огненная! Помоги!
Все потонуло в реве толпы. Теперь уже нельзя было расслышать ни слова, и сколько бы Найрин не оглядывалась, она не могла понять, почему с такой яростью кричат разведчицы. То ли они ненавидели Ларту, то ли Лэйк, только все они гремели оружием и ревели, будто один огромный яростный рот, полный острых зубов и бросающийся на нимфу, чтобы разорвать ее на куски. Здесь была лишь ненависть, тупая и слепая, бесконечная ненависть, и от этого Найрин подташнивало, а перед глазами все ходило ходуном.
Про них будто бы и забыли. Ларта поволокла Лэйк к дыбе, пихая ее в плечо, судьи бежали за ней, пытаясь что-то доказать ей и размахивая руками, но Лэйк только качала головой на все их слова и упрямо шла вслед за Лартой, а та посыпала их в ответ проклятиями. Кто-то из стражниц Ларты подбежал к царице, держа в руках длинную толстую плеть, сплетенную из нескольких десятков кожаных полос. Царица ухмыльнулась и кивнула Лэйк на дыбу, вытаскивая из-за пояса долор. На один миг Найрин почти поверила, что Ларта сейчас вонзит этот долор в сердце Лэйк, но она лишь перерезала путы на ее руках, очень недобро ухмыляясь. Впрочем, убить Лэйк было бы слишком просто для нее: царице явно хотелось насладиться местью.
Найрин поняла, что дрожит всем телом, а потом ощутила руку Торн, обнявшую ее за талию. Она инстинктивно прижалась к Торн, не в силах стоять на ногах и смотреть, как с Лэйк сдирают остатки формы, толкают на дыбу и привязывают запястья и лодыжки толстыми веревками к стоящим крестом бревнам. Рядом громко орала Саира, выкрикивая проклятия, на фоне бессловесного рева толпы. Найрин увидела бледное лицо Эрис, ее стиснутые бескровные губы и напряженные глаза, не отрывающиеся от сестры. Потом судьи отошли прочь от дыбы, и Ларта, ухмыляясь, подняла плеть над головой. Мягкие кольца распустились и пружинисто сползли по ее руке, тугой хвост плети мотался возле ее ног.
— Во имя Роксаны! — прокричала она во весь голос, перекрывая рокот толпы. — Отступница без имени и рода требует Последней Епитимьи! Богиня посылает ей сто ударов плети, дабы проверить ее силу. Каждые тридцать три удара у нее будет шанс отказаться от своего имени и своего народа и умереть! Если же по истечении ста ударов она будет упорствовать в том, что является анай, пред очами Роксаны все ее грехи будут смыты!
Найрин, превозмогая себя, взглянула на привязанную к дыбе Лэйк. Татуировки огня на ее руках отсвечивали, а на плече виднелся трезубец — символ Воинской касты. Лицо Лэйк было сосредоточенным и спокойным, глаза слегка прикрыты. Она выглядела так же, как когда тренировалась с оружием или решала тактические задачи. Дыбу слегка нагнули вперед, поставив под углом, и Ларта взобралась на помост за ее спиной.
— Убери крылья! — приказала царица.
Лэйк осторожно отогнула крылья в стороны, подставляя спину и охватывая кончиками маховых перьев бревна, поддерживающие дыбу. Найрин закусила губу, глядя, как царица взвешивает в руке плеть.