Вид у нее был поистине страшный. Один глаз закрылся, перечеркнутый кровавым рубцом: каким-то чудом кнут все-таки не выбил глаз, все тело покрывала кровь, губы были насквозь прокушены, когда она еще пыталась бороться с болью. Но взгляд ее, обращенный на столпившихся вокруг помоста анай, был горящим и полным какого-то безумного, неописуемого стремления.
— Я — АНАЙ! — вдруг выкрикнула она изо всех сил, словно на последнем дыхании. А потом потеряла сознание, как тряпка обвиснув на дыбе.
А Найрин не могла оторвать глаз от струйки крови, медленно капающей с кончиков ее пальцев на снег.
— Вот ведь бхара! — в сердцах прорычала Ларта, отбрасывая прочь окровавленную плеть. — На все воля Роксаны. Прощена.
Рев толпы был таким громким, что Найрин едва не оглохла. Она стояла и все смотрела и смотрела на Лэйк, не веря своим глазам. Она сделала это, она выдержала Последнюю Епитимью!
Рядом что-то кричала Саира, пытаясь вырваться из рук разведчиц и покрывая отборной руганью Ларту, Эрис плакала навзрыд, сидя в снегу на коленях и закрыв лицо руками. Торн стискивала зубы и смотрела на Лэйк совершенно иначе: взгляд ее был тяжелым и ищущим, зрачки расширились. А у Найрин в голове не было ни одной мысли, только беспредельное, огромное счастье.
Ларта неуклюже спрыгнула с помоста и наклонилась, зачерпнув пригоршни снега, чтобы умыть лицо. К Лэйк уже направилась Способная Слышать Ахар, никого не спрашивая и закатывая рукава своего балахона, чтобы начать исцеление. Ларта сделала вид, что не заметила этого. Жрица обняла Мани-Наставницу и они вдвоем плакали, спрятав лица друг у друга на плечах. А из-за спины Найрин накатывал и накатывал волнами рев тысяч глоток, и в нем она слышала имя «Лэйк!».
Потом к ним подошла Тиена. На лице ее запеклась кровь, а взгляд был угрюмым.
— Ларте уже нет ни до чего дела, потому что своего она так и не получила, — проговорила она. — Так что за ваши действия суд приговорил вас к десяти плетей каждой, а для Торн еще — год работы в рудниках. Только вот думаю, что это уже не так важно по сравнению с тем, что сделала эта девочка. — Тиена оглянулась, неверяще глядя на то, как Ахар колдует над бездыханной Лэйк. — Поистине, Роксана избрала ее, иначе быть не может. А потому я буду выносить на Совет цариц вопрос о мире с кортами.
Найрин поняла, что сгибается пополам и хохочет, а из глаз льются ручьями слезы. Она сделала это. Она смогла. Благодарю Тебя, Огненная!
Ноги увязали в глубоком снегу, и идти было трудно. По спине текла струйка горячего пота, и от тела валил пар, но Леда не слишком обращала на это внимания. Гораздо больше ее волновал след, уводящий между обмерзших стволов деревьев на север.
Только-только прекратилась метель, и лес был тих и загадочен. Толстые снежные шапки укрывали ели, и тени у их стволов и корней сгустились так, что и видно ничего не было. Поваленные бревна превратились в белые холмы, пни и крохотные елочки — в большие пригорки. Ветви кустов клонились к земле под тяжестью снега, образуя белоснежные арки. Ни единый порыв ветра не тревожил тишину леса, лишь изредка какая-нибудь ночная птица поднималась с ветвей, направляясь на охоту, и тогда в отдалении был слышен тихий шорох осыпающегося с ветвей снега. Он глухо падал вниз, оставляя на поверхности сугробов неглубокие ямки, а за ним следом тянулась белая, постепенно рассеивающаяся вуаль снежинок.
Здесь пахло смолисто и холодно: горами, ночью, зимой и домом. Колючие звезды посеребрили снег, заставляя его задумчиво просверкивать, словно отблески солнца в глазах у Фатих. На фоне черного неба поднимались громадные силуэты гор, и Леда вглядывалась в них широко открытыми глазами, пока роговица не заболела и не заслезилась от холода. Наверное сейчас там, среди неприступных для смертных перевалов, вместе со своими гигантскими псами бродит Сама Роксана-Охотница, одетая лишь в шкуру сумеречного кота, простоволосая и дикая. И снега тают с шипением под ее раскаленными ступнями, и стрелы срываются с ее тугой тетивы, расчеркивая небо, словно падающие звезды.
Холодный пар дыхания поднимался с губ Леды, пока она смотрела сквозь переплетение пушистых от снега ветвей в небо, по которому тоже шагала Охотница в сопровождении Своих двух Собак — Оруна и Берка. Я сейчас бок о бок с Тобой охочусь, Огненная! Взгляни на меня оттуда, из этой темной бездны, и дай верной руки и везения.
Издали послышалось тихое уханье совы. Сначала два раза, потом три. Ирга, поняла Леда. Сегодня они, и еще десять сестер, вышли на ночную охоту, рассыпавшись цепью по лесу, чтобы охватить как можно большую площадь. Лагерь нуждался в еде, запасы день ото дня таяли, и нужно было как можно быстрее пополнять их. Да и на одной каше не слишком-то много навоюешь, особенно зимой. Разведчицам необходим был белок, а это значило, что нужно охотиться.