Вертикальная щель в воздухе исчезла, и осталась только бескрайняя белая степь. Небо здесь тоже было голубым, и низкое солнце ослепительно сияло на бескрайнем снежном полотне, отчего глаза почти сразу же заслезились. Зато здесь было и не так холодно, как в лагере анай. Воздух казался ощутимо теплее, да и в ветре не было секущих кожу ледяных игл.
Повернувшись в сторону леса, Эрис пригляделась к деревьям. Ничем примечательным они не отличались, кроме, разве что, возраста и ощущения древности. Лес был очень старым и нехоженым, деревья задумчиво царапали голыми ветвями небо, и временами ветер сдувал с их ветвей искрящуюся снежную порошу.
- Ну что? Так и будем тут стоять или все-таки пойдем? – проворчал рядом Лейв, бросая на нее косой взгляд. – Или ты уже чувствуешь что-то такое, чего не чувствую я?
- Пока нет, – покачала головой Эрис. – Пойдем.
Не слишком обращая на него внимания, она первой зашагала прямо через глубокий снег под полог ветвей.
Лес был диким, древним и не слишком дружелюбным к чужакам. Эрис расслабилась, пытаясь ощутить его, и странное, трудное чувство сдавило ее со всех сторон. Им были здесь не рады. Казалось, деревья следят за ними, наблюдают за каждым их движением, а ветер улегся между их ветвей, чтобы не мешать им слушать стук сердец нарушителей покоя. Эрис чувствовала, что лес обитаем, но поблизости от них никаких признаков жизни не было. Все замерло в тиши и покое зимы.
Деревья здесь были в основном широколиственные из тех пород, что редко встречались в горах анай. Вокруг поднимались вековые скрюченные дубы с такими толстыми стволами, что их невозможно было обхватить и четырем взрослым разведчицам. Их обступали тонкие белые березки, чьи голые ветви легонько шелестели под ветром. Эрис видела и стройные липы, пахнущие терпко-сладко, и высокие серебристые ясени, припорошенные снегом. А пониже раскидывали ветви тонкие тростинки-клены и пятнистые заросли лесного орешника. Оман бы здесь понравилось, улыбнувшись, подумала она. Наставница вечно бубнила, что ей уже обрыдло строгать сосну, да кедры, и она полжизни бы отдала за то, чтобы поработать с твердым ясенем или гибким тисом.
- Ты хотя бы примерно представляешь, куда нам идти? – раздался за ее спиной голос Лейва. – Потому что у меня такое ощущение, что тут и на тысячи километров вокруг ни одной живой души нет.
- Когда я была маленькой, нам рассказывали, что населен весь Заповедный Лес, и эльфов можно встретить в любой его части, – негромко ответила ему Эрис. – Наставница говорила, что эльфы чувствуют, когда в их владения приходят чужие. Так что, думаю, скоро нас встретят.
- А я вот в этом сомневаюсь, – проворчал Лейв. Через миг сзади послышался приглушенный стук и ругань: видимо, он споткнулся об укрытое снегом бревно. – Проклятый лес! Все здесь не как дома!
Эрис улыбнулась про себя, чувствуя теплые лучики смеха. Этот паренек чем-то напоминал ей близняшек, особенно Эней, правда, она не столько ныла и жаловалась, как он, но что-то общее между ними все равно было. Может быть, никогда не покидающий их оптимизм? Вера в то, что все получится? Или стремление двигаться вперед из детского наивного любопытства, толкающее в спину?
В который раз уже тоска подкатила к горлу, и Эрис прикрыла глаза, пережидая ее прикосновение. Пока они летели от Кренена к лагерю анай, она приказывала себе не думать о гибели Эней, у нее просто не было права думать об этом. Нужно было готовиться, закалять себя перед тем, что их ждало, искать слова, которые они скажут на суде, чтобы анай поверили им. Не говоря уже о том, что боль по ней была такой невыносимой, что Эрис была готова хвататься за что угодно, лишь бы не чувствовать ее. Теперь же, когда дела пошли на лад, тоска вернулась и снова начала немилосердно терзать ее сердце, словно падальщики жертву.
Эней спасла ее, закрыв собой от вражеской стрелы, заслонила от беды, отдав за нее жизнь. Перед глазами Эрис все время вставали ее растянутые в ослепительную улыбку окровавленные губы и веснушки, усыпавшие лицо. А еще – рыжие кудри, целованные солнцем, и зеленые глаза, в которых было столько любви, что с ее помощью можно было растопить снега всех степей Роура. Я помню тебя, родная моя, и я никогда не забуду тебя. Эту память не затмить ничем, не смыть и не стереть из моего сердца. Мое золотое детство с летними вечерами, что запутались в твоих волосах. Мое будущее, которое ты подарила мне, Эней.
- Поганые заросли! – вновь заворчал за ее спиной Лейв, отвлекая Эрис от ее невеселых мыслей, и тоска в груди слегка отступила. – Слушай, а у тебя там знакомый кто-нибудь есть? Я так понял, что ты на четверть эльф. Может, родственники какие остались, протекцию нам окажут?
