Леда прекрасно знала, почему стада бегут навстречу анай, и не могла сказать, что такое знание ее радует. Судя по всему, сальваги гнали стада на юг, чтобы хоть как-то прокормить армию анай, но зачем они это делали? Ведь когда-то анай уничтожили их, истребили их расу, заняв их территории. И не кормили ли их волки впрок, чтобы потом разорвать и вдоволь насытиться? Впрочем, такие глупые мысли Леда от себя гнала. Никто в здравом уме не стал бы кормить собственного врага перед тем, как нападать на него. Гораздо логичнее было бы ослабить его длительной голодовкой, а вот уже потом и добить. Здесь было что-то другое, и она не знала, нравится ей это или нет.
Если верны были слова Айи, то могло ли было быть так, что Великая Царица или кто-то из первых кланов имел тайный сговор с сальвагами? Могла ли сложиться такая ситуация, что кто-то из цариц тайно носил в себе их кровь и просил о помощи в трудные и голодные зимы? Ведь Илейн, мани Лэйк, была сальвагом, так почему бы сальвагами не могли быть странная и замкнутая Руфь или бесноватая, словно лесной пожар, Магара? Или сама Великая Царица, которая провела в затворничестве в Роще много веков. Возможно ли, что это время она потратила на договор с оборотнями, дабы те помогали анай? И если все это было лишь глупыми домыслами Леды, то как объяснить, что волки подкармливали анай, когда тем было особенно тяжело?
Леде до смерти хотелось знать ответы на эти вопросы, но спросить было не у кого. Вернее, можно было бы, конечно, узнать все у Айи, но после их последнего разговора одноглазая Ночное Лезвие начала пугать Леду. Она совершенно точно была уверена в том, что ей не показалось, и на миг клыки во рту Айи удлинились во время их последнего разговора, а это могло означать лишь одно – в ней тоже была волчья кровь. И она, судя по всему, знала о том, что такая же кровь течет в жилах Лэйк, раз недвусмысленно намекнула Леде о том, что уж ей-то точно известно о сальвагах. И, несмотря на все это, Ая пугала ее, странной, бродившей в ее крови силой, дерзким взглядом почти огненно-рыжего взгляда, реакцией, больше схожей с поведением бешеного животного, чем анай.
Впрочем, выбора-то у Леды особого не было. Сейчас, когда дичи в долине не осталось, анай ждал голод, и им не у кого больше было просить помощи. Форты Раэрн и так держались из последних сил, подвоз со стороны основных земель практически прервался: онды из Рощи перекрыли все дороги, не давая возможности прорваться груженым подводам и разоряя их, а на руках над горами перетаскивать еду было крайне сложно. Кое-что, конечно, такие гонцы все-таки приносили, но этого было недостаточно даже для того, чтобы накормить двадцать человек, а под началом у Леды сейчас находилось пятнадцать тысяч.
И все в итоге сводилось к тому, что ее как будто бы вынуждали обратиться за помощью к Айе. А та только ухмылялась и все смотрела на Леду своим странным глазом, в котором плескалось что-то дикое и неуправляемое. Как будто ждала, что Леда будет просить у нее помощи, как будто только на это и рассчитывала. И это ее смешило.
Зарычав, Леда прокляла и зиму, и Айю, и сальвагов, и ондов, всех вместе взятых, а потом отбросила одеяло и села, не распуская крыльев. В голове не было ни намека на то, что сон придет к ней сейчас или позже, а холод выстудил тело так, что, казалось, кости стали хрупкими ледышками и вот-вот разобьются от любого неверного движения. Подобрав меч, лежащий рядом на одеяле, и шарф, Леда осторожно выбралась из палатки наружу.
Холод здесь стоял лютый, от него сразу же сдавило роговицу глаз, едва не выдавливая их наружу. Стуча зубами, Леда перепоясалась мечом, отстраненно заметив, что вещи висят на ней мешком, как на черенке от лопаты, быстро замотала лицо шарфом и накинула на голову глубокий капюшон плаща. А потом зашагала в сторону костров дежурных.
Над головой серебряными вспышками горели льдышки звезд. Казалось, они тоже намертво примерзли к небу, и их свет бледно отражался на искрящейся белоснежной поверхности под ногами. Щит Аленны уже давно закатился за горы, но все еще висел за ними, окружая их пики бледным, потусторонним сиянием. Леда поежилась, когда в отдалении послышался очередной каркающий голос сальвага, молящегося луне, и поплотнее обхватила себя руками. От холода все равно было никуда не деться, но так, почему-то, становилось спокойнее.
На восточной оконечности долины горел высокий костер, выбрасывая в небо рыжие искры. Казалось, что и ему тоже холодно, и языки пламени яростно взвиваются к самому небу, чтобы хоть как-то согреться. Несколько белых теней сидели возле него на бревне, сгорбившись и походя на маленькие снежных фигурки, что мастерили во время зимних оттепелей Дочери в становище Сол. Сейчас была смена дежурства Раэрн, но Леде все равно было некуда деваться, потому она поковыляла вперед.
