- Именно, – кивнул Шарис. – К тому же, Свора не только следит за тем, как развиваются события на фронтах, но и определенным образом подгоняет дермаков, вселяя в них ужас и заставляя нападать яростнее. Однако, в присутствии Своры есть и один на первый взгляд незначительный изъян, который способен коренным образом переменить ход сражения. – Эльф сделал паузу, глотнул чая из своей чашки и вновь сложил руки в замок. – Свора спускается в редких случаях: когда необходимо обнаружить или затравить отдельную жертву Пастыря или когда армия дермаков достигает достаточно большой численности, что может в любой момент выйти из-под контроля. Не знаю, известно ли вам, но Псарь определенным образом связан с дермаками: то есть, своей силой способен контролировать отряд этих тварей численностью до ста особей.
- Мы замечали, что иногда, если убить Пастыря, то и часть ондов сразу же перестает сражаться или разбегается, – вид у Руфь был совершенно отрешенным, глаза слегка прикрыты, а во лбу сиял золотистый полумесяц.
Лэйк подумала, что в ней с каждым днем остается все меньше и меньше от анай и появляется что-то новое. Что это было? Прикосновение Великой Мани Эрен? Пахло от нее тоже странно: покоем, невероятно полным и тихим покоем, как и от Великой Царицы, как и от Держащей Щит, как вдруг осознала Лэйк. Что-то снизошло в них, оставляя так мало человеческого и заменяя это чем-то большим.
- Верно, – кивнул Шарис, и Лэйк даже вздрогнула, словно он прочитал ее мысли. Впрочем, отвечал он Руфь. – Каждый Пастырь связан с определенным числом дермаков, и в случае его смерти они становятся полностью дезорганизованными и уже не в состоянии сражаться. Однако, в случае со Сворой нагрузка на Пастыря увеличивается: он должен держать в подчинении не только дермаков, но и Свору. А значит, он практически не способен сражаться.
- Так вот почему тот безглазый удрал, так и не попытавшись убить меня, – задумчиво пробормотала Лэйк, вспоминая нападение Пастыря в самом начале битвы.
- Это дает нам превосходную возможность ударить по Пастырям, – Магара слегка нагнула голову, и в глазах ее заблестел огонек азарта. – Можно послать Боевых Целительниц прямо к ним, забросить каждую за спину Пастырю, чтобы они умертвили этих тварей и сразу же вернулись назад.
- Вряд ли такой план сработает, – подала голос молчащая до того Найрин. – Нам нужно будет точно знать, где находятся Пастыри, просчитать количество шагов за Гранью, выверить расстояние… Боюсь, это невыполнимо.
- Для вас – да, – кивнул Шарис. При взгляде на нимфу глаза его на миг сверкнули, и запах сильнейшего презрения заполнил помещение. У Лэйк от него даже в носу зачесалось, и она поскребла лицо рукой. Впрочем, на лице эльфа ничего не отразилось. – К тому же, каждый из Пастырей окружен защищающими его ведунами, будьте уверены, что они предусмотрели возможность покушения. Однако мы можем предложить вам более удобный способ их устранения.
- Какой? – подалась вперед Великая Царица.
- Это я буду обсуждать только после того, как вы согласитесь передать нам Фаишаль, – буднично проговорил Шарис, прихлебывая чаю.
По тому, как потемнело лицо Великой Царицы, Лэйк поняла, что дела с переговорами шли все еще недостаточно гладко. Она помнила, как Тьярд упоминал о Фаишале, как камень был одним из центральных аргументов сделки с эльфами, но сейчас что-то явно изменилось. Царь Небо тоже смотрел на первую первых, слегка вздернув брови в немом вопросе. Великая Царица же положила ладони на столешницу и произнесла очень спокойным голосом:
- Вопрос о Фаишале уже решен, посол. Не думаю, что здесь есть еще что-то, что мы можем обсуждать.
- Я уведомил вас о том, что ваши условия неприемлемы для светлейшего князя Юванара, – спокойно отозвался Шарис. – Мы хотим получить Фаишаль в вечную собственность. Он – реликвия всего эльфийского народа, и вовсе не должен находиться в руках смертных.
- Он также и сильнейшее оружие против Неназываемого, – спокойно ответила Великая Царица. – Вы об этом упомянуть не удосужились, а это значит, что вы пытаетесь каким-то образом забрать у нас преимущество в этой войне. И что же прикажете думать об этом, Первый Страж?
Лицо Шариса не изменилось, но в запахе его промелькнуло удивление, смешанное с досадой. Лэйк в который раз в жизни уже благословила дар крови мани и все его последствия. Во всяком случае, она сможет потом рассказать Эрис… Держащей Щит обо всех реакциях эльфа, и тогда они смогут сделать правильные выводы о том, как держать себя в его присутствии в дальнейшем.
- Это оружие было создано и использовано очень давно, создано для одного единственного бессмертного, чьим рукам оно и подчинялось. Как только оно исчерпало возможности своего применения, он принял решение разбить Фаишаль на части, и с тех пор его осколки являются не более, чем безделушкой, которую вряд ли кто-то когда-то сможет использовать. А раз так, то и вам этот осколок без надобности. – Запах Шариса говорил о крайней степени раздражения и нежелания торговаться в то время, как лицо было безмятежной гладью пруда.
