Магара пока не делала никаких комментариев по поводу нового положения Руфь или Великой Царицы, однако бросала на Лэйк многозначительные взгляды, и та готова была поспорить, что как только бесноватая Лаэрт окончательно оправится после ранения, она сразу же начнет плести интриги еще пуще, чем раньше, и мирное время, наставшее для всех них, будет лишь этому способствовать. В бою Магару сильно зацепило, даже несмотря на защиту, данную ей Милосердной, ведь действовала она только против ударов ведунов. Какой-то стах знатно располосовал ей ногу, и первые часы после битвы Магара была едва ли не при смерти, при этом подозрительно рьяно отказываясь от помощи Боевых Целительниц и ведунов. А на второй день она уже могла стоять, хоть и выглядела до сих пор очень слабой. К тому же, Неф обратила внимание на то, что Магара дочиста вычищает все запасы мясных продуктов в обозе анай, заказывая к себе в шатер просто непозволительно большие порции для таких времен. Она и раньше-то не слишком себе отказывала в провианте, а теперь словно с катушек сорвалась. И все это время за ее плечом маячила молчаливая Ая дель Каэрос, нехорошо улыбаясь и глядя на всех своим огненно-рыжим глазом.
Лэйк прекрасно знала, что все это означает. Ей даже не нужно было выворачивать глаза наизнанку и смотреть на Магару волчьим зрением, чтобы чувствовать исходящую от нее силу зверя. Судя по всему, Магара разделила с Айей не только постель, но и кровь, в своем безумном желании заполучить всю возможную силу и все преимущество над другими царицами, какое она только сможет наскрести. Оставалось только надеяться, что и управляться с этим зверем Ая ее научит, иначе, учитывая характер их царицы, клану Лаэрт грозили серьезные неприятности. А это означало, что у Лэйк не оставалось никакого выхода, как отдать ей Айю. Теперь та была уже абсолютно свободна: Мей погибла во время боя с ведунами стахов, а это означало, что в клане Каэрос ее уже ничто не держит, кроме дочери. Девочку Лэйк, правда, отдавать не собиралась, но намекнула Айе, что та получит исключительное право посещать ее тогда, когда захочет, и на этом все было решено. Конечно, иллюзий по поводу благодарности и благосклонности Магары Лэйк не питала, однако, должна была признать, что Держащая Щит Лаэрт, выросшая в землях Каэрос, становилась прекрасным противовесом Держащей Щит Каэрос, выросшей в землях Лаэрт. Таким образом, они с Магарой оставались на равных и создавали прецедент для объявления в будущем Обмена между кланами.
Впрочем, все это могло подождать. Сейчас основным вопросом становился продовольственный: все из запасов Раэрн, Лаэрт и Каэрос было подчистую выметено для войны. Немного пищи оставалось у Нуэргос, но это зерно просто нельзя было тратить, иначе весной им уже нечего будет сажать, чтобы снять урожай. Царь Небо предложил определенную долю помощи, ровно столько, сколько мог отдать в не слишком благоприятных для Эрнальда условиях, а это означало, что им придется обращаться и к сальвагам. Сейтар, конечно же, отказался приходить в шатер переговоров и вообще покидать горы, однако сейчас он был единственной возможностью для анай не умереть от голода до того времени, пока не поспеет первый урожай, и это тоже означало – перемены. Естественно, что сальваги согласятся помочь, но оставался вопрос: что они попросят за свою помощь?
Лэйк прямо всеми порами тела чувствовала золотую нить, что сплетает их всех вместе, связывает, стягивает в один узор. Раньше ей казалось, что этот союз невозможен, позже – что они с вельдами дотерпят до конца войны, а потом уже с чистой совестью вцепятся друг другу в глотки. Теперь же Лэйк была уверена в том, что им придется контактировать и дальше, и не просто контактировать, но вести общую политику по сближению народов и культур до тех пор, пока две тысячи лет войны не забудутся, не останутся лишь воспоминанием и ничем более. И это касалось не только вельдов, но и сальвагов, и эльфов. Словно чьи-то большие добрые ладони осторожно подталкивали их всех в спины навстречу друг другу, и Лэйк чувствовала где-то у себя за плечом тихую улыбку, золотую улыбку, равной которой не было.
Теперь я знаю: Ты есть, Огненная. И я ни на миг больше не усомнюсь в этом.
В шатре были и те, без кого всего этого не произошло бы, но они, как и всегда, держались в стороне. Дети Ночи стояли почти что у самого выхода из шатра, молчаливые и спокойные, невыразительными взглядами осматривая происходящее. Все присутствующие то и дело поглядывали в ответ, особенно Шарис, которого их присутствие, судя по всему, нервировало, однако Анкана не уделяли обсуждению вопроса с Мембраной и Фаишалем ровно никакого внимания. Они были здесь не для этого, Лэйк видела это по их напряженным лицам и сжатым губам. И они ждали того момента, когда официальное обсуждение закончится.
Что касается Шариса, то он стремился как можно скорее покинуть Роур. Эльф и вовсе ушел бы сразу же после окончания битвы, но задержал его прямой отказ Эрис помогать им поддерживать Мембрану, и он, сжав зубы, согласился остаться до Совета.
