Холодный ветер трепал черные косички Саиры, словно крылья хищной птицы. Ее ноздри раздувались в предвкушении битвы, а в глазах разгоралась неутолимая жажда, и Лэйк чувствовала ее всей собой. В ней тоже забилось, запулисировало стремление, золотой клубочек Роксаны стал тяжелым и горячим, грозя прожечь ребра насквозь. Ее Саира была соколицей, опасной и своевольной, и Лэйк гордилась тем, что стоит рядом с ней.
— И я люблю тебя, — так же тихо ответила она, кивая, а потом повернулась вперед, туда, где прямо перед строем всех четырех кланов анай на фоне черного неба, полного стахов, на фоне огромной армии дермаков, ждущих сражения, заложив руки за спину, стояла Великая Царица анай, повернувшись лицом к врагу и расправив плечи, и холодный ветер трепал отросший хвостик волос на ее затылке.
Издали доносился рокот, настоящий рев тысяч глоток, грохот стали и оружия, отдельные выкрики боевых рогов. Все это напоминало Найрин какую-то песню, грозную, суровую, древнюю песню, наполняющую все тело каким-то лихорадочным стремлением. У нее дрожали руки, завязывающие узлы походного вещмешка, и Найрин никак не могла справиться с неподатливыми веревками.
— Давай, я помогу, — послышался хрипловатый голос Торн, и она встала рядом, осторожно вытягивая из пальцев Найрин завязки.
Нимфа застыла, глядя на спокойный профиль Торн, которая деловито смотрела вниз, а ее пальцы двигались, быстро и привычно затягивая узлы. Они не дрожали.
Почувствовав ее взгляд, Торн мимоходом поинтересовалась:
— Нервничаешь?
— Немного, — призналась Найрин. Руки некуда было девать, и она судорожно вцепилась в рукоять долора. Та была такой надежной, такой верной и привычной, кажется, единственной надежной вещью во всем этом мире, который сейчас с невероятной скоростью катился в бездну мхира. Такой же надежной, как Торн.
Та кивком головы отбросила с лица длинную черную прядь волос и с расстановкой проговорила:
— Не стоит. Мы справимся. Верь мне.
— Я верю, — кивнула Найрин, глубоко внутри себя чувствуя, что это правильно. Это была правда, впервые в жизни, это была правда.
— Вот и все, — Торн протянула ей накрепко затянутый вещмешок. Он был совсем небольшим: они взяли с собой только немного еды и воды, ровно столько, чтобы подкрепить силы, и не больше. Несмотря на все свои клятвы, данные Лэйк, Найрин не была уверена в том, что они вернутся. — Держи, закрепи получше.
Кивнув, она забрала из рук Торн свои вещи и забросила вещмешок за спину, едва ощутив его вес. А потом выпрямилась и взглянула в глаза Торн.
В маленькой палатке не было никого, кроме них. Разбушевавшийся снаружи ветер слегка колыхал входной клапан, от сквозняка дрожало пламя Роксаны в небольшой чаше посреди шатра. Они были здесь вдвоем и смотрели друг другу в глаза перед своим последним путешествием в Рощу Великой Мани.
— Ты уверена, что хочешь пойти со мной? — хрипло спросила Найрин, не зная, какого ответа ожидает. С одной стороны, больше всего на свете она хотела, чтобы Торн осталась здесь, вместе с армией, где было хотя бы чуточку, но безопаснее. С другой стороны, умирать одной у Источника Рождения было так страшно, что ноги подгибались.
— Конечно, уверена, — голос Торн звучал ровно, а в глазах была любовь. Ее пальцы нашли пальцы Найрин и сплелись с ними в одно. Торн смотрела прямо на нее, доверчиво и открыто, так, как смотрела только тогда, когда они были наедине, сплетаясь душами в одно золотое существо. — Я пойду с тобой до конца, Найрин, куда бы ты ни шла.
— Спасибо, — с трудом проговорила та, чувствуя, как дрожат губы.
Торн улыбнулась, и ее вторая ладонь нежно коснулась щеки Найрин, оглаживая линию ее скул.
— Я люблю тебя, моя маленькая среброволосая нимфа, моя крохотная ошибка Неназываемого! Ничего не бойся. Мы справимся со всем. Тем более, у нас есть это, — рука Торн тронула нагрудный карман ее пальто, в котором лежал завернутый в тряпицу осколок Фаишаля. Тьярд сунул его в руки Найрин перед самым своим уходом, наказав никому ни слова не говорить об этом. — Мы не знаем, как эта штука работает, однако Анкана же говорили, что иногда она сама совершает чудеса, когда ведуну нужна помощь. А Небесные Сестры видят, Их помощь нам нужна сейчас больше всего на свете. Так что не бойся, Найрин. Они уберегут нас.
— Я не боюсь, — Найрин посмотрела ей в глаза и поняла, что это правда. Она прижала ладонь Торн к своей щеке, поднесла ее к губам и поцеловала каждый палец, и вновь взглянула ей в глаза. — С тобой я не боюсь ничего.
— Вот и хорошо, родная, — тихо-тихо ответила Торн. Встряхнувшись, она резко кивнула: — Пойдем. Открывай этот свой переход, будь он неладен. Нам еще Леду надо найти, а времени не слишком много.
Найрин кивнула, сжимая ее пальцы и чувствуя себя так, словно стоит их отпустить, и все пропало. В груди отчаянно колотилось сердце, и ком волнения подступал к самому горлу. Я — анай, и я справлюсь ряди моего народа. Глубоко вздохнув, она открыла себя Источникам и принялась создавать рисунок перехода.
