— Думаю, она спасла нас всех сейчас, — Рольх взглянул на Истель, и что-то такое было в его взгляде, что она как-то сразу сникла. Подняв голову, Сын Ночи требовательно посмотрел на Найрин: — Расскажи нам, что только что произошло. Я не понял, что за рисунок ты создала, но догадываюсь, что именно он стал причиной вот этого, — Рольх указал на крылья за плечами Тьярда и Лэйк.
Бросив недовольный взгляд на Истель, Найрин пожала плечами и заговорила:
— Когда Лэйк и Тьярд не пошли с нами наверх башни, я почувствовала неладное и решила вернуться. Я нашла их внизу, в подвалах Башни, где все и началось. Именно там, в небольшом помещении, из которого только один выход наверх, царица Крол, судя по всему, и вела свои эксперименты по улучшению народа гринальд, в результате которых все женщины-Орлы потеряли крылья. Тьярд и Лэйк выбрали это место для сражения, посчитав, что оно достаточно символично, чтобы закончить все там. — Она вновь бросила косой взгляд на их крылья, и продолжила: — Они сражались, стоя на древнем символе анай, шестиконечной звезде, выложенной в полу. Лэйк попросила зажечь огонь, который создают наши Способные Слышать во время религиозных церемоний клана Каэрос. В этом огне мы купаем наших дочерей, чтобы им было не страшно пламя, в нем же мы получаем и свои татуировки, означающие принадлежность к клану и касте. С его помощью Богиня дает нам крылья. — Найрин запнулась и зло сощурилась. Ей знание того, что Богинь, которых анай почитали превыше всего, на самом деле не было, далось очень тяжело. Впрочем, оно одинаково тяжело далось всем им, легло пудовым ярмом на плечи и все без конца тянуло к земле. — Я зажгла это пламя, а Тьярд и Лэйк сошлись в поединке. Через некоторое время они ранили друг друга и повалились в это пламя. Потом что-то случилось… Огонь вышел из-под моего контроля и объял их, а потом пала тьма. И остались они, с крыльями за плечами.
— Ты можешь показать мне рисунок? — Рольх смотрел на нее во все глаза, на лице его отражалась жажда умирающего в пустыне человека.
— Это священный для анай рисунок, — покачала головой Найрин.
— Создатель! — едва не вскричал Рольх. — Да ты понимаешь, что, возможно, нашла тот самый рисунок, который смог бы сделать анай и вельдов едиными? Вновь сделать их одним народом! Исправить то, что когда-то сотворила с ним своей алчностью и гордыней Крол! Искупить вашу вину!
— Нашу вину? — Найрин горько усмехнулась. — Да, естественно, затеяла этот опасный эксперимент Крол, как и было сказано на той плите, — она кивнула головой через плечо туда, где у выхода из башни высился постамент с начертанными на нем буквами, какой-то час назад уничтожившими всю веру, обычаи и традиции анай. — Но и остальные виноваты не меньше. Почему ее муж, царь Неба Альгар, не сделал ничего, чтобы лишить ее власти сразу же, как только он понял ее замысел? Почему ничего не делала знать и простой народ, как всегда глухо молча, сидя в стороне и надеясь, что беда обойдет их стороной, что придет кто-то сильный и спасет их, а им не нужно ничего делать? Почему никто не судит их за их бездействие, равнодушие и глупость, которая в той же мере привела гринальд к уничтожению, как и гордыня самой Крол? — глаза нимфы горели яростью. — Если вы хотите судить, Анкана, то судите всех, честно и справедливо. Вельды виноваты ровно так же, как и мы.
— Закрой рот, поганая отступница!.. — заорал было Лейв, но царевич бросил на него ледяной взгляд и тихо сказал:
— Успокойся, Лейв. Она права.
— Что? — словно не веря своим ушам, выдохнул стоящий рядом с Лейвом Бьерн, сейчас похожий на подраненного медведя.
— Она права, — твердо повторил Тьярд. — Вместо того, чтобы сразу же противопоставить что-то Крол, наши предки молчали. Вместо того, чтобы без устали искать возможность вернуть женщинам крылья, мужчины гринальд махнули на все рукой и ушли прочь, бросив их умирать в разрушенном городе. Вместо того, чтобы сохранить своих женщин в живых и попытаться вылечить их и их потомство, наши предки позволили им умереть от тоски, всем, что остались в Кренене и не ушли с Крол скитаться по равнинам Роура. Больше того. Наши предки возненавидели женщин за это и провозгласили мужское общество, не нуждающееся в них.
— Тьярд… — тихо начал Бьерн.
— Бьерн, — с вызовом взглянул на него царевич, не став дослушивать до конца. — Как зовут твою мать?
Тот в ответ захлопал глазами.
— Я не понимаю, какое это имеет отношение…
— Я задал вопрос, вельд. Как зовут твою мать?
— Илху, Сын Неба, — глухо проворчал Бьерн, опуская голову.
— Она жива?
— Я не знаю, — еще тише ответил он.
