— Нас учат представлять в нужном месте священные письмена, переданные посланником Господа. — Воледар опустил взгляд на костер и продолжил ковыряться палкой, добавив: — Чтоб такого добиться, нужно провести годы за священными книгами в молитвах.
— А я так смогу?! — с восхищением спросил Никфор.
— Угу, — буркнул Воледар. — Я тебе покажу. — Он нарисовал обугленной палкой на земле небольшой круг. — Представь этот круг прямо перед собой и пожелай его увидеть своими глазами. — Неожиданно в воздухе прямо над костром проявилось голубоватое кольцо. — Вот так.
— Вот это да! — загорелся Никфор и стал пучить глаза, пытаясь повторить и вызывая у Воледара легкую улыбку.
А я уже не обращал на них внимания, полностью поглощенный своими мыслями. Да, подготовка у святороков что надо, концентрация требуется нешуточная, чтобы представить набор символов и удерживать их независимо от движения. Я вдруг вспомнил символы, которые видел в книге, и слова Никфора о нагревании камней.
Подтянув к себе котомку, в которую успел побросать все, что наизобретал, я принялся все это вытаскивать наружу. Положив перед собой передатчик, я достал батарею и проверил, не потекла ли она, после чего подсоединил ее в цепь, а вот с антенной пришлось повозиться. Сейчас мне не нужен был длинный провод и, отмерив сантиметров десять, несколько раз согнул проволоку, чтобы отломить этот кусок, после чего повторил.
Второй десятисантиметровый кусок разделил еще на две не равные части. Оставшийся целым кусок свернул в треугольник и местом, где скрутил концы, подсоединил к колебательному контуру передатчика. Длинный отрезок от второго куска прикрепил к одной из вершин треугольника, а короткий закрепил на этом отрезке так, чтобы получилась перечеркнутая линия. Причем короткий отрезок касался вершины треугольника.
Высунув язык от усердия, я вставил в катушку стальной стержень, — ни к чему мне сейчас крики о дыхании дьявола, поэтому решил сразу установить ту частоту, на которой происходило свечение. Еще раз поправил хитрую антенну, чтобы треугольник был перпендикулярно земле, и с выдохом замкнул цепь.
Свечение действительно появилось, и так, как я хотел, — светился треугольник вместе с перечеркнутой линией, но ничего другого не происходило. Тогда я несколько раз прикоснулся к антенне, чтобы убедиться, что это безопасно, и стал медленно отодвигать зачеркивающую линию от вершины треугольника.
На моих глазах воздух внутри треугольника задрожал и поплыл, смазывая видимые через него предметы. Я прекратил отодвигать отрезок проволоки и поднес руку к светящемуся треугольнику, ощутив тепло. И пока я с трудом сдерживался, чтобы не заорать от результата, подобрал с земли небольшую палку, просунул ее в треугольник и замер, но ничего не происходило. Тогда я снова, еще дальше, отодвинул перечеркивающий отрезок, и в этот момент палка почернела и в мгновение вспыхнула. Вот теперь можно.
— Да! — заорал я, вскочив на ноги. — Вы это видели, видели?! — заплясал я вокруг эксперимента.
И когда взглянул на своих спутников, то увидел изумление в их глазах, а Никфор даже рот открыл.
— Как ты… — медленно начал Воледар.
Но его перебил восторженный крик Никфора:
— Ты чародей, Дамитар!
Наверное, в этот момент моя улыбка доставала до самых ушей. Меня переполняли чувства эйфории и облегчения, — теперь и я что-то могу в этом мире. Но это продлилось недолго, так как лица наблюдателей моего триумфа вдруг стали озадаченными, а потом испуганными. Ничего не понимая, я смотрел, как все четверо медленно поднялись и обернулись в одну сторону, а через мгновение в той стороне небо озарилось яркой вспышкой.
— Что там? — с тревогой спросил я, так как и меня проняло.
Воледар ответил мне безжизненным голосом:
— Ручейково.
Ночь над сельбищем была одной из тех, которую можно назвать ясной. Отступил красноватый оттенок, и на небе стали видны причудливые узоры, которые вызывали у людей благоговейный трепет перед величием Создателя. Особенно это касалось небесных врат, очертания и блеск которых видны только в такую ночь.
Все, кто бодрствовал в сельбище Ручейково, наблюдали за этим зрелищем, а особо набожные читали молитвы. Наблюдали за небом и вои, которые охраняли допросную избу, — ничем не примечательное деревянное строение среди сотни подобных. Но как раз наличие охраны и бросалось в глаза, говоря о казенности строения за забором.
В отличие от других деревянных построек, допросная изба имела одну особенность, которую не видно снаружи, а именно подвал. Но не те деревянные клетушки, куда хозяева своих домов складывают соленья, а может, чего и ценнее. Здесь подвал каменный, с одним большим помещением и несколькими камерами, где нередко сидели узники, ожидая своего часа, и сейчас две такие камеры не были пусты.
