В сознание меня привел урчащий от голода желудок. Не успев еще открыть глаза, я почуял одуряющий запах жареного мяса и невольно проглотил слюну. Но другие телодвижения совершать не спешил, так как не понимал, где нахожусь. Воображение рисовало сочные, капающие жиром куски мяса моловцы, нанизанные на шампур. Сквозь эту картинку с трудом пробивался запах леса, слышался шелест листвы и бурление какого-то варева, — похоже, я снова в лесу. Не успел я обдумать эту мысль, как услышал окрик Варани:
— Хватит разлеживаться, небось все бока уже замял!
Я резко сел и туманным взглядом окинул окружающую обстановку. Судя по царящему сумраку, уже вечер. Получается, я был без сознания целый день. Не было никаких лихих людей и уж тем более железодеев, а вокруг груды раскаленных камней сидели все знакомые лица. На треноге висел котелок, в котором что-то кипело, а Вараня помешивала эту жижу большой ложкой.
Источник аромата тоже нашелся: рядом с котелком на рогатках висел большой кусок мяса непонятного происхождения, который проворачивал Никфор. И, как я себе представлял, с мяса капал жир, тут же с шипением испаряясь, как только капля падала на камень. Надея по-прежнему сидела как мышка, погрузившись в себя, а Воледар пялился на стекающий жир, периодически поглядывал на меня исподлобья.
Внезапно мой затылок напомнил, что недавно ему досталось, и я невольно потер место ушиба, в свою очередь поглядывая на святорока. Я прекрасно знал, что это сделал он, только сомневался, что это был неправильный поступок.
Еще немного размяв шею, я перевел взгляд на раскаленные камни и спросил:
— Воледар, ты снова чувствуешь дар?
Тот поднял голову и посмотрел на меня с удивлением. «А ты полагал, я сейчас начну распинать тебя», — подумал я. Воледар недоверчиво ответил:
— Да. Хвала Господу. — Рядом с ним возник чаровый щит и тут же исчез.
— Отлично, — кивнул я. — А на каком расстоянии от Ручейково ты почувствовал, что дар вернулся?
И без того морщинистый лоб святорока сморщился еще больше:
— Так поди версты полторы было.
Понятно, с учетом самого сельбища получается, что истощение произошло в пузыре пяти-шести километров в диаметре. И для этого потребовалась всего лишь часовая бомбардировка. М-да, неутешительная картина. Перед глазами вдруг появились бегущие из Ручейково люди, которых железодеи расстреливали в спину, как в тире, и я на пару минут погрузился в раздумья. А когда вынырнул из своих мыслей, то снова обратился к святороку:
— Воледар, ты рассказал им, что мы видели? — Я кивнул в сторону Никфора, который с серьезным лицом продолжал вертеть мясо.
— Да, со всеми подробностями.
— Хорошо. Тогда я поведаю свои мысли на этот счет.
Все переключили на меня внимание, бросив заниматься своими делами, даже Надея приготовилась внимательно слушать.
— ИскИн… — Я тут же осекся, так как понимания в глазах моих спутников не отразилось. — Искусственный интеллект, — добавил я, но картина не изменилась. — Приспешник дьявола, который командует железодеями… — Вот теперь порядок. — Он будет становиться сильнее, и то оружие и небесные корабли, которые мы видели, только начало. Железодеи будут продвигаться в глубь Беловодья, и ни одно сельбище или город не устоит, даже Старград. Все повторится точно так же, как это случилось в Ручейково.
— Господь не допустит! — выкрикнул Воледар и сжался как пружина, готовый силой отстоять свои слова.
Да, тяжело будет с ним. Я не проповедник, но придется что-то придумывать, чтобы достучаться до него.
— Остынь, Воледар, — вкрадчиво продолжил я, глядя ему в глаза. — Господь, конечно, не допустит. Но представь, что ты оказался на камне посреди бескрайней глади воды и Господь прибил к твоему камню лодку. Ты продолжишь сидеть, моля Всевышнего о спасении, или все же полезешь в лодку?
Воледар пребывал в напряжении еще секунд десять, а потом расслабился и буркнул:
— Полезу в лодку.
— Так и здесь, — кивнул я. — Если сидеть в городе за чаровым барьером под ударами ракет, то рано или поздно дар исчезнет, а дальше произойдет то, что мы с тобой видели.
Воледар медленно поднялся и сделал пару шагов в сторону от очага, повернувшись к нам спиной. Он несколько секунд всматривался в темноту леса, после чего спросил:
— И что ты предлагаешь?
Я поднял руку с растопыренными пальцами и, загнув указательный, сказал:
— Первое: в городах и поселениях оставаться нельзя. Сегодня железодеи поняли, что это легкая добыча.
Я загнул следующий палец:
— Второе: нужно предупредить князей и воевод, что какой бы тяжелой ни была бомбардировка, поднимать заслон нельзя.
— Ага, — язвительно заметила Вараня, — так они тебя и послушали.
И видимо решив, что разговор не для нее, снова принялась за готовку.
— А это уже их выбор. — И дальше я уже высказал свое предположение, но понятным для спутников языком: — Заслон черпает силу из всего, что находится вокруг, в том числе и из людей, поэтому ты и лишился дара, Воледар, хоть и на время.
Загнул следующий палец:
