Двигался я, петляя от одной стены к другой, тщательно осматривая поверхность на предмет нарисованных стрелок и крестов. По стрелкам я определял, где уже был, а по крестам повороты, которые вели в тупик. Но я не просто бесцельно бродил по этим коридорам, я хотел найти выход на севере, за пределами города. Поэтому на каждом перекрестке и ответвлении имелись обозначения сторон света, отправной точкой для которых служила ориентация входа в тоннель в нашем нынешнем жилище.
Да, попасть в город оказалось куда проще, чем покинуть его. Теперь у каждых врат регулярно дежурили ведомники, но это не главная проблема. А главная, что вместе с беженцами из Ручейково в Тиховодье пришли оставшиеся в живых ведомники и остатки гарнизона. И теперь на воротах стоял хотя бы один вой или ведомник, который знал меня и всю нашу компанию в лицо. Единственный, кто мог спокойно прогуливаться по городу, не опасаясь быть узнанным, — Никфор. Как сказала Вараня: «Кто ж их, голышей, запоминает».
Но и это еще не все. Как оказалось, наша шайка состоит из довольно известных личностей. Вараню и Надею знал каждый, кто жил в Ручейково, так как хотя бы раз заходил в лавку к Васимиру, а это практически все население сельбища. Воледар тоже хорошо запомнился Божьим судом на площади. Ну и я, выкупивший ему жизнь и тоже проживающий на подворье Васимира. Да и торговля шашлыком не предала забвению мое лицо. В общем, когда мы зашли в лагерь беженцев, это оказалось равносильно тому, что мы бы вышли на площадь и прокричали, размахивая руками: «Мы здесь!» И благо, что мы осознали это, будучи еще измазанными сажей.
Дойдя до очередного перекрестка, я увидел отметку, которую оставил. Именно здесь я вчера повернул обратно, а значит, дальше неизведанная территория. Вытащив тряпку, тщательно стер отметку и поочередно посветил в три коридора, ведущие на юг, запад и север.
— Начнем с южного, — прошептал я себе под нос и нарисовал мелком стрелку в нужном коридоре.
Те, кто строил это сооружение, создали целый лабиринт, и очевидный путь не всегда приводил, куда нужно, поэтому я действовал последовательно, но сохраняя общее направление. Снова выставив перед собой ведерко, я не торопясь зашагал по выбранной дороге.
Как бы ни хотели запутать и напугать путников строители этих подземелий, но именно здесь мы нашли убежище. Это первое место, которое мне пришло на ум, когда выяснилось, что спрятаться в городе негде. Большим плюсом было то, что местным запрещено ходить сюда, но, без сомнений, местная голота так же, как и в Ручейково, использует катакомбы для ночевки. Однако Никфор наметанным глазом определил необжитый вход, и под покровом темноты мы спустились в очередную вентиляционную камеру.
Вот и пополнили запасы, лучше бы остались в лесу! Там хоть еда была, а здесь она скоро закончится, по мере иссякания средств. Благо у Варани оказались кое-какие сбережения, да и у меня немного осталось. Это и помогло нам на первых порах обзавестись некоторыми вещами, например деревянными лежаками, ну и не помереть с голоду.
В основном снабжением занимался Никфор, который уходил рано утром и возвращался уже поздно вечером, принося продукты по списку и новости сверху. Мы же могли выйти наверх, только когда становилось совсем темно. Вот так и живем здесь уже месяц и в запасе еще две недели сможем прожить, а дальше начнем есть друг друга. Поэтому и приходится рыскать в этих катакомбах в поисках выхода.
Пройдя около десяти минут по южному коридору, я увидел в метрах ста впереди тусклый свет и сразу же сбавил шаг. Свет был не голубоватым, как от геометрических узоров, а обычным, как от костра или светильника. Пройдя еще два десятка метров, я остановился, так как на границе слышимости до меня донеслись голоса и смех, — похоже, я наткнулся на местных голышей. Недолго думая, сделал пару шагов назад, а затем медленно развернулся и направился в обратном направлении.
— В этом коридоре выхода за пределами стен точно нет, — пробормотал я, вытирая стрелку и рисуя мелком крест.
Прикинув, что у меня еще есть время, решил пойти по западному коридору. И через буквально сто метров пол коридора стал наклонным, а где-то там в конце коридора слабо светилось пятно голубоватого света. Я замер перед самым спуском, не решаясь шагнуть.
Пока исследовал катакомбы, то не раз встречал спуск на нижний ярус, но все они, как я понял, были под охранной системой. О чем намекали светящиеся геометрические узоры на стенах и предупреждения Никфора. Но этот спуск был таким же темным, как и коридоры, по которым я бродил.
Любопытство все же пересилило, и я сделал шаг, затем еще и еще, постоянно прислушиваясь к своим ощущениям, но ничего не происходило. Тогда я зашагал более уверенно, спускаясь все ниже и ниже. Так продолжалось минут двадцать, и, судя по углу спуска, я давно уже должен быть на несколько уровней ниже. Но никаких ответвлений видно не было, спуск продолжался, а свечение становилась все отчетливее.
