- Думаешь, что если скажешь немцам, что отбился от партизан, то почёт тебе будет и уважуха, особенно на фоне перебитого гарнизона и разоружённых подчиненных? Не, не сработает, не поверят.
- Поверят. Знаю как сделать. Об этом уже разговор был, а потому еще с твоими постреляем и разойдёмся.
- Что за разговор?
- Да с одним чином из администрации мы об заклад побились, что я скорее умру, чем сдамся.
- А не захочет ли тот чин тебя скорее сдать, чем заклад отдавать?
- А мы не на деньги бились, а на должность. Если я выиграю, он меня начальником волостной полиции поставит.
- А мне с этого резон?
- Чем не резон иметь своего начальника полиции?
- Ну, если вопрос так стоит... Но смотри, на такой должности замараться очень просто, а вот отмыться.
- То есть, пусть лучше сволочь какая станет?
- Хорошо, что смогу, когда тебя судить будут, сделаю. Но учти, я выше головы тоже не смогу прыгнуть.
Не могу же сказать, что права у меня здесь тоже птичьи, и не факт, что на одной скамье не окажемся. В конце концов, риск дело благородное. Если же буду иметь информацию чуть ли не из первых рук, а волостной начальник полиции, это почитай деревень тридцать в подчинении, то можно здорово жизнь облегчить. Будем рисковать.
- Кроме того, винтовочку я могу выкупить.
- И пистолет.
- И пистолет, - хмыкнул Степан. - Махнём на танк?
- Не глядя. Что за танк? Битый?
- Нет, целёхонький. Только бензина и пулемёта нет. Я не брал, бензин, небось, сам кончился, а пулемёт, наверняка, экипаж утащил. Там ещё что-то с мотора свёрнуто - старшой мой в технике разбирается, говорит карбюратор. Пушка и малёк снарядов на месте. Ну, как на месте, замок и снаряды в сторонке закопаны. Но видать бойцы спешили сильно, неаккуратно спрятали.
- А карбюратор?
- Этой штуки, вроде, там нет.
- Жаль, но найдём. Эх, если бы чутка пораньше, до снега.
- Ну, извини. Раньше вы сами не приходили.
За десять минут обговорили способы связи. Дёрнули ещё по одной - за успех нашего безнадёжного мероприятия, и я пошёл.
Смирнов вернулся ещё через четверть часа.
- Как?
- Всё хорошо, товарищ командир. Как сказали остальным, что старшего ихнего грохнули за отказ сотрудничать, мигом лапки позадирали. Двое, правда, сбежать пытались, но на оцепление нарвались.
- Откуда оцепление?
- Так это... Калиничев организовал.
Молодец лейтенант, и когда успел только.
- А с этим чего? - младший сержант махнул в сторону осаждённой избы.
- Поговорили мы с ним. Упёртый. Но жизнь свою он выкупил.
- Это как?
- Да вот, сдал нам одну хорошую штуку.
- И что теперь?
- Уходим?
- Вот так и оставим его?
- Ну, нет, конечно. Постреляем, окна побьём. В общем так, людей из засады убирай, оставишь пару бойцов... Хотя, останешься сам, с Епишиным. Десяток патронов по избе выпустите, да низко не цельте - там люди в погребе, и уходите. И не болтать. Ясно?
- Да.
- Вот и выполняйте.
Уже совсем светло, солнце встало над деревьями, но пока ещё его лучи, отражённые от снега, не слепили глаза. Машины также уже пришли, и сейчас, образовавшиеся живые змейки людей загружали их кузова ящиками и мешками.
- Как дела, старшина?
- Живём! И ещё какое-то время жить будем. Да нет, долго будем жить и счастливо. Тьфу, чтобы не сглазить.
- Много?
- Бумаги я немецкие я собрал, там, возможно, удастся точно выяснить, но и так всё пересчитаем, а на взгляд тонн пять должно быть. Банки маленькие, как в немецких пайках.
- В мешках что?
- Да тоже. Я сразу прикинул, что не всё у них в ящиках будет, вот мешков несколько и захватил. Они только для переноски.
То-то в кузовах какой-то странный звук, будто что крупное пересыпается.
- Что с оборудованием?
- Как и договорились, мелочь всякую утащим, но не ломаем.
- Сколько времени ещё понадобится?
- За полчаса управимся.
За полчаса не управились - последняя машина ушла минут через пятьдесят. Всего в машины, поверх ящиков и банок россыпью, удалось поместить не более половины бойцов. Остальные, благо лыж хватило на всех, отправились пешком.
Сложнее всех идти первым пятерым - на них и разведка, и одновременно нелёгкая работа по пробитию лыжни. Этим занимались две группы, меняясь примерно через километр. Ещё по три пары изображали боковые охранения, прикрывая, соответственно, правый и левый фланг. Этим тоже не позавидуешь, но хороших лыжников раз-два и обчёлся. Многие лыжи видели не только на картинках, но уж больно мал был их опыт. Даже тех, кто мало-мальски мог пройти по накатанной лыжне, было меньше половины состава, а тех, кто увлекался лыжным спортом хотя бы как любитель, вообще насчитали меньше полусотни.
В лагерь вернулись только к обеду, а учитывая ужин всухомятку, бессонную ночь и отсутствие завтрака, голодные, как стадо нильских крокодилов. Старшина, правда, не подвёл - брюхо набили горячей кашей, богато сдобренной мясом.
- Жора, а скажи-ка мне, как наш танкист непонятного звания поживает?
- Клещёв, что ли? Нормально поживает. Он в хозвзводе у старшины, механиком. Ну и водилой, когда надо.
- А тащи-ка его сюда.
- Ща сделаем.
Уже через пять мнут оба стояли передо мной.
- Товарищ командир, красноармеец Клещёв прибыл.
- Сержант, свободны. А ты присаживайся.
