- Кстати, старшина, а что у вас за автоматы? Я таких модификаций дегтяря не встречал, - махнул головой на свой. - Новая модель?
- Нет, это Шпагина. Того же, что с Дегтярёвым ДШК делал.
- Лучше?
- Да как сказать, вряд ли. Говорят сильно дешевле - много штампованных деталей и менее квалифицированные рабочие требуются. Магазин тот же что и у ППД, характеристики тоже примерно те же.
Ясно, оружие военного времени. Если сейчас не хуже моего, то со временем, небось, проблемы вылезать начнут. Нет, я пока с дегтярём похожу.
- Понятно. Спасибо. Вы его потом нашему оружейнику покажите. Хорошо?
- Товарищ командир, а правда, что у вас оружейник немец? Настоящий.
- А что, они ненастоящие бывают?
- Наши, например, поволжские. Какие они немцы? Только фамилии.
- Этот настоящий, трофейный.
- И вы ему доверяете?
- Смотря в чём. В разведку, особливо одного, я его не пущу. А дело своё он знает и делает хорошо, да и около него не дураки работают - глупость сделать не дадут.
- А, ну тогда понятно.
Ближе к обеду, а когда же ещё, к нам прибыл гость дорогой. Кузьма Евстратович пожаловал, собственной персоной.
- Здорово, Леший.
- И тебе, Кузьма, не хворать. Как Колька, как деревня?
- Твоими молитвами.
- Я же атеист.
- Значит твоими заботами. Я по делу.
Кто бы сомневался.
- После того как твои архаровцы оружие у нас выгребли, тихо было. А вчера, под вечер, цидуля из города пришла, чтобы, значит, завтра к полудню прибыть в комендатуру. Со всем личным составом местной полиции. Не в курсе, что за дела?
- Нет. Сейчас в Залесье к Феферу человека пошлю.
Мозговой штурм, что мы устроили с Говоровым, ничего особенного нам не дал. Было всего два варианта - либо, немцы решили наказать всех за утерю оружия, либо заново вооружить. Рассматривать версию с поощрением не стали.
Через два часа примчались Фефер с Боровым. Им, оказывается, тоже письмо счастья прислали, буквально перед прибытием моего посыльного. Гринюка бы ещё спросить, но времени нет. Посидели ещё, посоветовались и решили, что надо ехать. Причём мне тоже, я же числюсь в полиции, да и винтовка на меня тоже записана. Можно, конечно, заявить, что убили проклятые бандиты голубя сизокрылого, но тогда мне в город дороги не будет. А мне надо, и не по той причине о которой многие подумали, Ольгу я могу, в конце концов, и в отряд перетащить. Нужно мне потому, что есть там один вороватый немецкий кладовщик, и лучше меня курву эту никто не прищучит. Значит, терять возможность попасть в город мне никак нельзя. Нет, ну правда, не расстреляют же они всех полицаев в районе. Кто к ним тогда потом пойдёт? А десяток плетей, если не повезёт, я выдержу, тем более, что зарастает на мне как на собаке.
Быстро ввёл Нефёдова в курс дела, и махнули мы с Евстратовичем в Жерносеки. Дело к ночи, а нам выспаться ещё надо, да к немцам на правёж.
- Товарищ командир, - Колька изводил меня уже, пожалуй, целый час. - Возьмите в отряд. Вам же разведчики нужны. Мне ведь ваши рассказывали про Ваньку. Ему можно, а мне нельзя, да?
Однако хорошо, что он не знает про сегодняшнее награждение, иначе вообще все уши заездил.
- Я тебе в который раз должен говорить - только с разрешения отца. И нечего на меня волком смотреть. И на батю нечего. Успеешь ещё навоеваться. Иди спать, мне вставать завтра рано, а ты мне спать не даёшь.
- Сурово ты с ним, - Кузьма загнал сына на печку и присоединился ко мне почаёвничать. Хотя какой это чай - морковь сушёная, только цвет и даёт. - Он меня скоро доведёт, я за ремень возьмусь.
С печки раздалось обиженное сипение.
- Может, всё-таки, не поедешь? Если немцы всю округу собирают, то, как бы кто не опознал, да не донёс.
- Не так уж и много народа меня в лицо знает.
- Много, не много, но достаточно.
- Хорошо, есть у меня одна мысль. Я ведь как бы больной, вот и буду косить. Зеркало есть? Потренироваться надо.
На тренировку ушло полчаса, через которые на меня из зеркала глядела опухшая пожелтевшая физиономия с тёмными синяками под глазами.
- Ну, как тебе?
- Свят, свят! Это как ты делаешь?
- А фиг его знает. Так же как и раны лечатся сами. Вот только к утру это сойдёт, так что зеркало мы с собой возьмём, лады?
- Да не жалко.
Город изменился не сильно. Снег, лежавший в лесах и на полях белым покрывалом, здесь, в большей своей части, был серым и каким-то обиженным, что ли. На дорогах он вообще превратился в бурую массу, сдобренную навозом и различным мусором. Похоже, улицы убирать никто не собирается, орднунг буксует. А может немцы так обеспокоены своим положением, что им не до того? А не слишком ли много я о себе возомнил?
Морду, чтобы выглядела менее симпатично, поправил уже у самого города - на несколько часов хватит, особенно если не забывать корректировать внешность, время от времени.
