Гостей мы тоже нагрузили. Не сильно, так как и своего груза у них хватало, да и вымотаны они были поболее нашего. Назад шли хоть и по уже пробитой тропе, но медленно - и устали, и вес тащили другой. Темнота легла, когда прошли только половину расстояния. Темп ещё больше упал. В лагерь вернулись уже далеко за полночь. Водителям же пришлось пробивать дорогу до перекрёстка с трассой. Не факт что немцы смогут проверить, откуда пришли грузовики, но бережёного и бог бережёт - пусть голову ломают, откуда это мы прикатили.
Вообще, с началом зимы следы путать стало значительно труднее. Не единственный, но самый действенный вариант - не давать противнику свободно передвигаться и делать своё дело. Другой - напутать, как заяц, так много следов, чтобы в этих петлях преследователь запутался и сломал себе голову, разбираясь, кто шёл, куда и зачем. На данный момент мы использовали комбинацию из двух этих способов, если не считать того варианта когда сами навели фашистов на ложную базу.
Интересно, я бы скорее сказал жизненно важно, что же предпримут немцы? Естественно они не ограничатся каким-то одним способом или методом. Даже навскидку могу предложить несколько вариантов, как нас можно прищучить, но потому, что знаю наши слабые стороны. Но ведь я не знаю и сильных немецких. В тоже время, а не слишком ли мы возомнили о себе? Может немцам, наши дёрганья, совершенно не интересны? Ну, пусть не совершенно, пусть просто малоинтересны. А я тут продумываю меры противодействия операции, которую никто и не думает проводить.
В голове тут же откуда-то появились стихотворные строки: 'мы бы всех их победили, только нас не замечают'. Да нет, ерунда, замечают - вон даже какие страшные танки против нас на дорогу выгнали. Может ещё загасить им пару таких патрулей, чтобы жизнь мёдом не казалась? А что, очень даже выгодно получилось, вот только удастся ли следующий раз так их поймать? Думать надо, думать - да сейчас наш главный аргумент это засады, но долго ли мы так провоюем. Да сколько ни получится - всё наше. Пока есть возможность надо бить. Всё одно немцы что-то придумают, а значит надо их провоцировать, чтобы реагировали не сильно умничая. Тогда возможно и потери будут меньше, чем, если дать им подготовиться и массово применить новую тактику - пусть раскрываются постепенно, а мы тоже станем пробовать меры противодействия.
Глава 8.
Этот день начался для меня рано. С хорошо протопленной бани, горячей воды и прочих мойдодырских удовольствий. Калиничев поддал пара от души и присоединился к нам с Нефёдовым, растянувшимся на полках. Десять минут можно понежиться и расслабиться ни о чём не думая.
- Чего будем с ревизорской группой делать? - тьфу на тебя капитан, не дал расслабон поймать.
- А что можно делать? Предлагай.
- Да я сам не в разумении. Мне с проверяющими общаться не приходилось, с ними всё больше командир части или начштаба разбирались.
- Приказывать они нам не могут, - влез лейтенант. - А вот мы им вполне.
- Они-то не могут, сами, а вот передать распоряжение какого-нибудь комдива - вполне. Есть у меня мысль, и я её думаю.
- А поделиться, - заинтересовался Нефёдов.
- А, пожалуйста. Я уже довёл их старшине, что воюем мы здесь по особому, и не готовы рисковать жизнью даже одного бойца, если гарантированно не возьмём несколько немецких.
- И?
- Вот и ваша задача внушить ему, что приказы, ведущие к уничтожению отряда, будут просто напросто проигнорированы.
- Это как? - Калиничев аж привстал.
- А так, - звания у меня нет, а я командир, да и отряд у нас не воинское формирование, а некая организация, скреплённая комсомольским духом.
- И что, сработает? - не поверил лейтенант.
- А почему нет. Отдельно тебе приказ прислать могут - например, пойди и убейся об стену. Пойдёшь и убьёшься. А я не пойду.
- Тогда приказ придёт мне, - вздохнул капитан. - Принять командование отрядом.
- Думал я уже, ночью почти глаз не сомкнул. Это один из вариантов. Второй, по вероятности не менее неприятен, это если мне звание присвоят. Как минимум не ниже твоего.
- И так могут.
- Но почему вы думаете, что приказы будут плохие? - возмутился лейтенант.
- А, - капитан только махнул рукой.
- Попробую объяснить, - взял из кадушки запаренный веник и врезал Калиничеву промеж лопаток. - Информации о положении за линий фронта у них с гулькин хрен, тактику партизанской войны они знают по гражданской, и может ещё по стихам Дениса Давыдова. Положение под Москвой охрененно тяжёлое - подразделения по численности вроде нашего, небось, сгорают за считанные минуты боя. Людей бросают как в топку, чтобы задержать противника хоть чуть-чуть. Вот и нас так же бросят не задумываясь.
- Если это поможет выстоять...
- Может и поможет, а может и нет. Мы можем или сейчас убить сотню фрицев и задержать пару эшелонов, и лечь всем, или продолжать действовать так же как и раньше.
- Эка ты хватил - сотня фрицев и пара эшелонов. Да мы уже их в несколько раз больше набили, а дорога вообще стоит, почитай неделю.
