– Заткнись, Хейли. Ради всего святого, – тихо прорычал мой публицист.
– … и тогда мне тоже придется покинуть актерский состав.
По толпе прокатился изумленный шепот. Пальцы Фрэнка впились мне в плечо, и я поморщилась от боли.
– Потому что именно на кастинге будущей экранизации «Наши смелые движения» мы с Эйденом нашли друг друга. Поймите, этот фильм много значит для нас. Я просто не представляю, чтобы кто-то справился с главной мужской ролью лучше, чем Эйден Бакли.
Фрэнк схватил меня за руку и потащил к машине.
Я больше не сопротивлялась.
– Это был очень рискованный ход, Хейли, – покачал головой Фрэнк, выкручивая руль. – Нет, я все понимаю… Я ведь тоже когда-то был молод, влюблен и импульсивен… Но вы с Бакли сегодня просто возглавили рейтинг самых идиотских поступков «во имя любви».
– Это сработает, вот увидишь, – в моем усталом голосе не было ни капли уверенности.
– А если нет? Попрощаешься с карьерой? Знаешь, в Голливуде звезды гаснут так же быстро, как и зажигаются. Потеряешь этот контракт и будешь до конца жизни убирать дерьмо за свиньями на унылом ранчо своих родителей.
– У нас нет свиней.
– Иди на хрен, Спенсер! – взорвался Фрэнк. – Думаешь, удача каждый раз будет выворачивать для тебя свои карманы?
– Удача любит идиотов, – пожала я плечами. – Подожди, не сворачивай!
Фрэнк сбросил скорость и повернулся ко мне.
– Отвези меня туда, где живет Рут. Я хочу встретиться с ней.
– Зачем?
– Фрэнк, пожалуйста, – я сложила руки, как при молитве. – Мне просто нужно с ней поговорить. Это личное…
– Вот как, значит.
– Клянусь, я потом все тебе расскажу! – я незаметно скрестила пальцы на правой руке. – Просто сейчас нет на это времени.
Его карие глаза посмотрели на меня с подозрением.
– Пожалуйста, – произнесла я одними губами.
– Она вряд ли поехала домой после задержания Кальвино, – Фрэнк задумчиво потер щетину. – Скорее всего Рут сейчас находится в полицейском участке и пытается вытащить из клетки твоего дружка.
– Если я туда поеду, то мне все равно не удастся с ней поговорить. Я должна буду дать показания против Кейт и Давида, а значит, проторчу в участке целый день.
– Тебе рано или поздно придется это сделать.
– Знаю, – кивнула я. – Но только не сегодня!
– Ладно, черт с тобой! – сдался Фрэнк. – У Рут есть вилла в Санта-Монике и квартира в центре Лос-Анджелеса. Дам тебе оба адреса и езжай куда хочешь.
У меня отвалилась челюсть. Эйден живет в трейлерном парке и шатается по съемным квартирам в то время, как мать на его же деньги покупает себе виллу на берегу океана. Как эта женщина спит по ночам?
Фрэнк высадил меня на пересечении 9-й улицы и Фигероа-стрит, перед высокомерно торчащим в небо стеклянным небоскребом, в котором проживала Рут, и уехал. Я набрала ее номер и попросила о встрече.
Спустя час мы уже сидели на ее огромной кухне, которая словно сошла со страниц журнала «Wallpaper».
– Чай, кофе? – вежливо поинтересовалась Рут.
Я почему-то была уверена, что она и понятия не имела, где в ее доме находится сахар. Кухня выглядела так, будто здесь вообще никогда не готовили.
– Нет, спасибо. Я по делу.
– Надеюсь, потому что у меня мало времени.
– Эйдена выпустят?
– Утром состоится суд, – равнодушно ответила она. – Но я не собираюсь бегать и искать ему адвоката.
– Что это значит?
Рут оперлась плечом о косяк и скрестила руки на груди. Проклятье, я только сейчас заметила, насколько Бакли на нее похож. Только цвет глаз Эйдена более темный и глубокий, а светлые глаза Рут скорее напоминали гренландские ледники.
– Это значит, что я устала. С меня хватит. Разве ты не видишь, Хейли? Он неуправляемый. Когда я работала со звездами первой величины, даже они себе такого поведения не позволяли и проявляли ко мне гораздо больше уважения.
– Ты сейчас о сыне своем говоришь, – процедила я сквозь зубы, сжимая в руке телефон. – В этом неуправляемом парне течет твоя кровь, забыла?
– Довольно, – Рут побледнела и указала пальцем на дверь. – Выметайся.
– Мы еще не закончили.
– Мне вызвать охрану?
– Лучше журналистов.
В ушах застучал адреналин. Я почувствовала себя так, словно прыгнула в аквариум к акуле, которая вот-вот осознает, что пожаловал ужин.
– У меня есть для них эксклюзивный материал, – продолжила я, внимательно наблюдая за реакцией Рут. – Касающийся матери Эйдена…
Вот он. Страх в глазах. Его ни с чем не спутать.
– Ах ты, маленькая дрянь… – Рут дернулась в мою сторону, но вовремя взяла себя в руки. – Ты блефуешь.
– Серьезно?
– Ты не подставишь Эйдена, – ее голос сочился презрением. – Он подписал бумаги о неразглашении и нарушил условия договора. Откроешь рот, и я засужу его.
Мне захотелось вцепиться этой твари в глотку.
– Думаешь, этих денег хватит тебе до конца жизни? Потому что после обнародования информации о том, как ты бросила маленького ребенка на отца-алкоголика, а спустя какое-то время вернулась, чтобы превратить его в своего раба, работающего за еду, ты потеряешь работу. Твое имя будет растоптано. Ты станешь персоной нон грата в Голливуде.
